– Я его не нашел.

Фрэнки отодвинула грязные тарелки и положила конверт на прилавок.

– Открывать?

– Он именно этого и добивается, – сказал Истон.

Поколебавшись, доктор Штейн отодрала клапан. Внутри была открытка. Когда она доставала ее, из конверта что-то выпало. Фрост наклонился и поднял это с пола, держа за краешек двумя пальцами. Фотография четыре на пять дюймов.

– Хор? – сказала Фрэнки. В ее голосе прозвучал вопрос.

На снимке был хор. Судя по возрасту детей, хоровая группа старших классов.

– Это тот же хор, то же место, что и на видео Тодда? – спросил Фрост.

Врач помотала головой:

– Нет.

– Что насчет детей? Узнаете кого-нибудь?

Она вгляделась. Лица вышли мелкими, поэтому разобрать детали было трудно. Все дети выглядели одинаково. Одинаковые улыбки. Одинаковые волосы. Одинаковая форма. Затем ее внимание привлек высокий мальчик в заднем ряду. Она узнала мягкую линию подбородка и отстраненное выражение на лице. За долгие годы, что прошли с момента, когда был сделан снимок, эти черты не изменились.

– Вот Тодд, – сказала она, указывая на мальчика.

– Уверены?

– Да.

Фрэнки сосредоточила свое внимание на Тодде и не сразу заметила очаровательную чернокожую девочку, стоявшую рядом с ним. А когда заметила, то уже не могла отвести от нее взгляд. Лицо было знакомо. Она эту девочку никогда не знала. И не встречалась с ней. Однако узнала эту гордую улыбку, потому что видела ее на других фотографиях.

– О боже, – пробормотала она. – Это Меррилин Сомерс.

Фрост склонился к снимку и чертыхнулся. Перевернув фотографию, он увидел надпись на обратной стороне. «“Соловьи”. Рино».

– Они пели в одном хоре, – проговорила Фрэнки.

Фрост покачал головой: