– Да ты делай себе бутерброды, не стесняйся… Лора, Ларисочка… Бедняжка… Я как чувствовала, что ничем хорошим это не кончится… – она как бы разговаривала сама с собой.
– Вы о чем? О том мужчине, с которым она сюда приходила?
– А о ком же еще? Я видела его много раз. Особенно этим летом. Красивый парень, а она тоже молодая и красивая. Но он моложе ее… Они здесь и встречались. Разве могла я спросить ее, кто это? Кто я такая? Это ее жизнь. Иногда они приходили сюда втроем. Это, значит, с Лизой, с ее сестрой. Вот, думаю, и сестра одобряет эту связь.
– Вы знаете давнюю историю со стремянкой?
– Со стремянкой? Знаю. Я же тогда и врача вызывала, то есть «Скорую»…
– На каком месяце беременности Лора тогда была?
– Беременность? Да какая может быть беременность, когда она еще совсем девчушкой была? Это вам уже напраслину наговорили… Она тогда еще в школе училась. Лиза вышла замуж и уехала в Ленинград, а я присматривала за Ларисой. Родители-то их погибли. Был у нее, кажется, дядя, но я его ни разу не видела. Он ей деньгами помогал. Лариса мне часть денег отдавала, я и готовила для нее. Лиза часто ей звонила, приезжала…
– Так что же это получается: Лариса жила одна?
– Так и получается. В Ленинграде у Лизы тогда еще была коммуналка, ее муж учился, да и она тоже, денег не было… А здесь все-таки квартира… Говорю же, у них родственник какой-то был, помогал им. Я как ни приду, Лариса показывает мне то коробку конфет, то сапожки новые, то платье…
– И сколько же ей тогда лет было-то?
– Да в классе седьмом-восьмом училась.
– А фамилию этого дяди не помните?
– Как же я могу помнить, если Лариса мне ни разу его имени не называла?
– Он жил в нашем городе?
– В нашем, иначе как бы он сюда заходил?
– Вы позволите мне позвонить?
Юля достала из кармана телефон и позвонила Щукиной:
– Надя, срочно свяжись с Сазоновым или Корниловым и попроси выяснить, был ли у Лоры Казариной какой-нибудь родственник, дядя? А потом позвони мне, хорошо?
– Хорошо… Ты сейчас где?
– Надя, пожалуйста, сделай, как я сказала… Я тебе потом все объясню.