– Вот так! – подмигнул он Максиму Петровичу, кладя на место папку. – Как говорится, товар лицом… Пошли, покурим.

– Посылай за Малахиным, – сказал Максим Петрович Косте, выходя в коридор.

Он сперва пропустил мимо ушей это муратовское «покурим», но тот, очутившись в кабинетике Щетинина, первым делом вынул из кармана уже наполовину опустевшую пачку «Севера» и действительно закурил.

– Опять задымили? – поморщился Максим Петрович.

– Задымишь! – сердито и немного сконфуженно буркнул Муратов. – Ва-банк играем… Не ошибемся?

Максим Петрович ничего не сказал, как будто бы даже и не слышал муратовского вопроса. А между тем сам-то именно об этом и думал.

Да, он, Щетинин, шел ва-банк, сооружая на муратовском столе этот, как выразился Костя, «натюрмортик», шел смело, решительно, убежденный в точности своих умозаключений. Через несколько минут он задаст Малахину свой первый вопрос, и тот что-то ответит, и по тому, что он ответит, можно будет сразу понять, как он поведет себя дальше: начнется ли долгий, изнурительный для обеих сторон поединок, выматывающая силы борьба, чем-то похожая на окопную позиционную войну, или Малахина все же удалось сломить разом, еще не задав ему ни одного вопроса.

В кабинет вошел Костя. Он был серьезен, сдержан, от давешней егозливости не осталось и следа.

– Ну? – вопросительно поглядел Максим Петрович.

– Сидит, смотрит, – почему-то шепотом сказал Костя.

– Правильно сидит?

– Абсолютно. Все предметы – в поле его зрения.

– Неподвижен?

– Ну как сказать… В общем – да. Пытался расстегнуть воротник рубахи. Страшно дрожат руки.

– Валидол ему передали? – спросил Муратов.

– Конечно, – сказал Максим Петрович.

– Пора, – поднялся Муратов.

Малахина ввели в муратовский кабинет ровно в девять.

– Вот сюда садитесь, – хмуро указал Державин на табуретку и, отойдя к окну, принялся разглядывать давным-давно знакомую площадь.