2.

2.

- Сережа, - горячо сказала Катя. - Все будет хорошо, поверь мне! Тебе только кажется, что ты любишь такую, как я…

- Я люблю тебя, Катя! Слышишь? Люблю! - крикнул Сергей, собрав все свои силы.

Сергей думал, что она остановится, улыбнется ему ободряюще и скажет, что никогда у нее не было никакого мужа, что она абсолютно все выдумала. Он ждал этого с нетерпением, позабыв обо всем на свете, ждал, как чуда, повторяя про себя: «Вернись! Вернись!»

Она закрыла за собой калитку, так и не остановившись, и ему стало страшно. «Что же делать? Что делать? - напряженно думал он. - Забыть все? Уехать? Подполковник не станет задерживать. Жалко друзей. Якуб Панасович обидится. Катя, конечно, будет рада. Почему она сразу ничего не рассказала? Почему?»

Было раннее утро. Заря жарким пламенем полыхала над просыпавшимся городом. Сергей постоял еще некоторое время у дома Кати, снял фуражку и направился домой.

В центре, когда до дома оставалось десять минут ходьбы, Сергей встретил директора продовольственного магазина Алексея Юрьевича Крупилина. Крупилин, очевидно, только что встал - шел медленно, сонно глядя под ноги. На нем были белые шелковые брюки и голубоватая украинка.

- Алексей Юрьевич, ты что так рано поднялся? Бессонница мучит? - остановил его Голиков. Он уже немножко успокоился и был рад этой неожиданной встрече.

- Дела, Сергей Борисович, дела, - поднял голову Крупилин. - Сам-то ты почему не спишь? Жуликов искал или на свидание ходил?

- Все было, - неопределенно проговорил Сергей.

- Наверно, проголодался? - прищурился Крупилин. В его глазах загорелись нетерпеливые, любопытные огоньки.

- Да, есть немного.

- Тогда пойдем ко мне. Поедим вместе.

- Спасибо, как-нибудь в другой раз. Спать хочется.

- Пойдем, пойдем, не пожалеешь!

Они сидели в складе магазина за небольшим, видавшим виды столиком. Перед ними, среди консервных банок, открытых перочинным ножиком, стояла бутылка коньяка.

Сергей быстро пьянел: сказывалась бессонная, беспокойная ночь.

- Пей еще! Пей! - угощал немного захмелевший Крупилин. - Я бы тоже дербалызнул, да не могу: через час надо открывать магазин. Пей за меня, тебе можно. Ночь свою отдежурил.

Постепенно развязывался язык. Сергей уже говорил обо всем, ничего не утаивая, даже о том, чего не следовало говорить. Ему казалось, что лучше собеседника, чем Крупилин, не найти Только он мог все понять и помочь всем.