— А хоть бы и я…

— Ну так вы претензии предъявляйте своему подельнику Бубенчикову. Это он с Краснухиным стену ломал.

— Бубенчиков теперь далеко…

Довлетшин обернулся к сержанту и приказал:

— Вызовите старшину. Пусть выдаст всем по второму одеялу… А то действительно… прохладно. — Затем указал на дверь 9-й камеры. — Открывайте.

Сержант лязгнул задвижкой и потянул на себя тяжелую дверь. В проем хлынул обжигающий морозный воздух. Довлетшин поежился и первым вошел в камеру. В левой торцовой стене, приблизительно в полуметре над нарами, зияло неровное узкое отверстие, в которое, казалось, могла бы пролезть разве что собака, но никак не человек. Но те двое все-таки пролезли. Пытался пролезть и третий, но неудачно — помешал живот.

— Кстати, у вас ведь собака была на охране КПЗ?

— Собака есть, — вздохнул сержант, Алибаев же лишь махнул рукой. — Эльза, немецкая овчарка. Да пожалели, товарищ майор, на улице оставлять в такой-то мороз. Люшков увел ее домой…

— Вот видите, товарищ майор, — показал Алибаев, — только узкая полоска с наружной стороны железом не заварена, на днях, как мороз спадет, собирались заварить. Мы там трубу водяного отопления ремонтировали, отодрали на время… — Он нагнулся и поднял с нар тяжелый крюк с резьбой, которым крепилась к стене батарея. — Вот этим ковыряли… Это ж надо — раздеться почти догола, выбросить одежду, потом на морозе одеваться… Чистая пневмония…

Кстати, сколько сейчас? — спросил Довлетшин.

— Да около сорока, наверное…

— В шесть утра было сорок четыре, товарищ майор, — доложил сержант. — Днем обещают тридцать семь — тридцать девять, а к ночи опять усилится.

Довлетшин кивнул.

— Эту дыру, — сказал он, обращаясь к сержанту, — заткните пока чем-нибудь, матрацем, что ли… Что же улицу отапливать.

— Слушаюсь, товарищ майор.

— Да, — вздохнул Алибаев. — Недоработочка…

— Халатность, — мрачно возразил Довлетшин. — Побег — это всегда халатность.

5

5

Если чего не хватало в нынешней оперативной обстановке, так это действительно побега. Большей для себя неприятности капитан Волохин не ждал. Чрезвычайное происшествие— побег из камеры предварительного заключения, когда он происходит в сравнительно небольшом подразделении— РОВД, расположенном к тому же в таежном районе, на огромном расстоянии от других органов внутренних дел, — неизбежно в какой-то степени парализует работу отдела. А между тем семейные скандалисты продолжают скандалить, пьяницы — пить, а хулиганы — буянить в общественных местах; никто из них не желает считаться с тем, что работникам милиции приходится и так несладко, и хотя бы на время прекратить свои противоправные действия.