— Уж тебя-то не знать, — косились на него эстрадники со сдержанным негодованием. — Тебя, Кругликов, вся Москва знает. И пригороды тоже! Шантажист!

— Я вон и то помалкиваю, — заметил, пользуясь ситуацией, ударник из «Метрополя», тучный, апоплексичного вида брюнет Савва Хоромушкин. — У меня как-никак неврастения! В сугубо лечебных целях необходимо работать на свежем воздухе, копаться на грядках. Руки уже во сне стали дергаться. Разве это жизнь, я вас спрашиваю?

— Меньше по халтурам бегать надо, — бросила с раздражением Пестрядинова.

— Действительно, Савва, ну разве у тебя нормальная жизнь? — ехидничал Кругликов. — Я бы на твоем месте бросил к черту ансамбль, ресторанную канитель, сел в «Волгу» и умотал на жительство куда-нибудь в колхоз. Займись травопольной системой, вырасти какой-нибудь новый вид этой, как ее…

— Люцерны, — подсказала Лидочка.

— Вот-вот, люцерны. Тебе, Савва, отвалят в колхозе не меньше тридцати соток земли. Паши с утра до вечера, выполняй Продовольственную программу! Тут уж неврастения враз пройдет, как рукой все дерганья снимет.

— Товарищи, товарищи! — пыталась призвать к благоразумию ссорящихся электрогитара Аничкова. — Так мы только наговорим друг другу дерзостей и обострим отношения. Надо прежде всего руководствоваться принципом: кто многодетный, тем и давать участки в первую очередь.

— К черту такие принципы! — возопил трубач Ежихин, убежденный холостяк и вегетарианец. — Принципы нам здесь ни к чему. Нам нужны земельные участки. Надо устроить жеребьевку, и дело с концом. По крайней мере, никому не будет после обидно.

— Правильно, проведем жеребьевку! — поддержали его со всех сторон мужские голоса. На том и порешили после непродолжительного и бурного обсуждения. Срочно раздобыли кусок картона, нарезали жетоны и сложили их в коробку. Тянули по очереди. Тюрину выпал третий номер. Он ликовал, победно глядя на всех. Пестрядиновой тоже повезло, а у Хоромушкина оказалась пустышка.

— Ничего не поделаешь, братец, такая у тебя планида, — расхаживал по комнате Кругликов и торжествовал. — Придется опять снимать дачку на лето у Клязьмы или в Апрелевке.

— Друзья, друзья, еще раз взываю к вашему вниманию, — постучал торцом карандаша по столу кларнет Сазановский, который вел протокол собрания и составлял списки. — Все по-прежнему должно оставаться между нами, никаких лишних толков. Неудовлетворенные, не отчаивайтесь! У вас еще есть шанс. Белорыбицын заверил, что у них в организации через пару дней окончательно утрясут список пайщиков, и, возможно, появятся дополнительные участки. Он немедленно нас известит.