— Неважно, — прищуривался он. — Значит, есть у меня на то свой интерес.

Да и стоило ли им объяснять, что для человека с воображением открывались любые возможности, для мечтателя не было помехой ни глухое бездорожье, ни бескрайняя топкая тундра. Для него не составляло труда, скажем, мысленно перенестись в цивилизованный мир и катить на «Ладе» по шумному городскому проспекту, не зная забот о запчастях, всех этих шаровых опорах, распредвалах… В этом-то у него перед прочими автолюбителями были явные преимущества; мало трогала его и проблема вздорожавшего бензина, но он мог бы при случае со знанием дела поспорить с любым, приехавшим в Чигру из райцентра или области, о том, стоит ли переводить двигатель с одного топлива на другое.

…Однажды под вечер, в начале августа, Анисья прочла в оставленной на столе раскрытой тетради Марея такую запись:

«Сегодня в Чигре появилась неопределенная личность, а что именно за личность, еще пока не удалось установить. По виду вроде бы городской, приходил в правление колхоза, справлялся о председателе. Наверное, из центра. Не иначе как с проверкой».

2

2

«АН-2» приземлился на узкой полоске утрамбованной красноватой земли сразу за окраиной приморской деревни Чигра. Из самолета вышли женщины с тяжелыми хозяйственными сумками и Куковеров. Женщины миновали мосточек через ручей и направились к деревне, а Куковеров присел на лавочку рядом с диспетчерской, неторопливо закурил и проводил бесстрастным взглядом набиравший высоту самолет.

Кругом мрачно зеленели укрывший тундру ягель и сиха, кое-где темновато-бурыми пятнами проглядывали залысины влажно поблескивающей земли, холодно светлели окна бесчисленных мелких озер. Ни кустика, ни деревца — все было начисто остругано, оглажено ветрами с моря. Вдоль широкой, мутно-желтой реки сиротливо тянулась череда изб, которые выглядели на голом обрывистом берегу словно принесенными сюда половодьем. Река за угором ширилась, вода в устье становилась чернее, почти сливаясь с густой синевой Белого моря. Там, на рейде, где залив был пег от барашков, увалисто покачивались на зыби два рыболовецких бота.

В деревне было тихо. Ни лая собак, ни петушиного крика.

Зыбкие струйки дыма стлались из труб по ветру.

Куковеров прихлопнул ладонью комара на щеке, досадливо поморщился, поплевал на ладонь и, процедив: «Ну вот и начинаются северные прелести!» — полез в портфель, достал тюбик с мазью от мошек и тщательно натер лицо и руки. Потом плотнее запахнул светлый короткий плащ, подтянул к самому подбородку молнию джинсовой куртки, поправил залоснившуюся кожаную кепочку и неторопливо направился узкой тропкой с угора.