Тряская на булыжной мостовой телега подкатила к больничному крыльцу. С помощью санитара Даниил и Летягин перенесли Яшку с подводы в приемный покой и уложили на койку с колесиками. Епанчинцев с рукой, висящей в тряпичной петле, завязанной на шее, зашел в больницу самостоятельно.

Ксанка и Настя вошли следом, оставив с лошадьми Васина. Остальные чекисты отправились прямиком в здание губчека.

По настойчивой просьбе Ларионова Яшу и раненного в плечо чекиста поместили в одну отдельную палату. Роскошь, но в мирное время вполне допустимая. Данька хотел на всякий случай поставить у дверей охрану, но Епанчинцев его отговорил.

— Я же легкораненый, да еще в левое плечо. Вы мне, товарищ командир, наган оставьте, я за товарищем Цыганковым пригляжу.

— И мне оставь, — одними губами прошептал Яшка.

— Тебе — усиленное питание, а как выздоровеешь — пять нарядов на дежурство вне очереди за самовольную отлучку.

— Не выйдет, я — по делу.

— Молчи уж, деловой! — Ксанка поправила цыгану одеяло. — Мы, между прочим, тебя у девушки нашли.

— Ксанка, да я…

— Твое дело поправляться, — рассмеялся Даниил, — и поменьше болтать, понял? Цыганков прикрыл глаза.

— Яшка! Яшка! Ребята! Вы где? — донеслось из коридора. В палату влетел Валерка и кинулся к раненому. — Как же ты так, Яша?

— Нормально, Валерка.

— Будет знать, как друзей на прогулку не брать, — сказал Данька. — Ты где был?

— В городе. Я уже вторые сутки постоянно в ЧК звоню, а вас все нет и нет. Хотел уже идти в губком отряд требовать. Остальные хоть все целы?

— Епанчинцева зацепило, — сказал Ларионов, — но мы не только все, а еще с прибытком.

Только теперь Валера заметил стоящую в углу девушку.

— Настя? Привет… Но откуда?

— Из Медянки, — просто ответила та. — Здравствуй.

— Настя Яшу и спасла, — сказала Ксанка, — подобрала полуживого, у себя дома спрятала.

Валера присел на табурет, чтобы прийти в себя от новостей.