— Я пошутила, — сказала она, заглядывая на кухню, где также появился дед Даня. "Буржуазный" кофе употреблять он так и не выучился, а пил чай. "В партизанах мы и травяной пользовали, и морковный, и без всякого кофию бодрость имели", — ворчал иногда дед, впрочем, вполне беззлобно, для поддержания разговора.

— Что за мероприятия по утрам? — спросил Даниил Иванович.

— В школу идем, — пожала плечами правнучка.

— Ой, мудрите вы что-то, — пробормотал дед, — я ведь вас насквозь вижу.

— Ну, тогда и объяснять ничего не надо, рентген и сам все знает… Пошли, Андрей, сколько тебя ждать можно?

— Я давно… я готов.

— Пока, дедушка!

Ксанка знала, что дедово ворчание — ^это выражение его беспокойства за нее. После того, что случилось с Инной…

— Доброе утро!

Дверь на площадке второго этажа вдруг распахнулась и на пороге возникла Галина Викторовна.

— Здравствуйте, тетя Галя.

— Хотя какое оно доброе, — запричитала Ларискина мамаша, — такое горе случилось, такое горе! А родителям каково? Единственная ведь была кровиночка! Кто бы мог подумать, кто бы мог… Слава Богу, что с вами, девочки, все хорошо. Ведь с тобой, Ксаночка, ничего не случилось?

— Нет, тетя Галя. А почему именно со мной?

— Да я так просто спросила. Я за всех беспокоюсь, все ведь мне дороги. И мальчишки тоже, — кивнула соседка в сторону Андрея. — На моих ведь глазах выросли… А вы куда? В школу?.. Уж как я довольная была, что тут школа рядом, а теперь и здесь ходить боязно, правда?

— Потому мы решили вместе ходить, — сказал Андрей.

— Если что, я его защищу, — мотнула головой Ксанка и шагнула вниз.

— Ой, какие молодцы! — воскликнула соседка, но дорогу не уступила. Правильно решили, вместе — оно спокойнее. А вот я не могу Ларисочку проводить, на работу спешу, да и отчим ее с утра до вечера трудится. Может, она с вами пока походит?

— Да пожалуйста, — доброжелательно сказала Ксанка, — только, тетя Галя, нам пора, а то опоздаем. Лариса! Где ты там?

— Привет, — появилась в дверях подруга со свежеумытым лицом, — до свидания, мамочка. — Лариса чмокнула мать в щеку, та ее приобняла.

— Ну, идите, а то правда опоздаете. Когда дети спустились на пролет ниже, Галина Викторовна перекрестила спину дочери.