— А там в Москву, — продолжал Голованов. — До Вятки спокойно, а дальше осторожней, в Мурманске высажен англофранцузский десант. Могут ударить на Вологду. Что это?.. Слышишь?

— Тревога!

— Долов, скачи узнай, в чем дело! — крикнул Голованов.

Долов побежал к коню.

Ребров и Голованов выскочили на платформу. Далеко, у пассажирского вокзала, тревожно гудели гудки железнодорожных мастерских. К ним присоединились гудки паровозов. Заревели винный и дрожжевой заводы в городе. Длинные, заунывные свистки с короткими перерывами. Сомнений быть не могло: железнодорожники созывают свой отряд.

— Егорыч, — тихо сказал Ребров, — а ведь лучше нам ехать не на Невьянск, а по главной. Кстати, не нравится мне этот твой офицер, — указал он на скакавшего вдали Долова. — Мимо чехов-то мы авось проскочим, а по горнозаводской больше опасных мест. Не попасть бы в ловушку к эсерам.

— Пожалуй, ты прав, — после минутного раздумья сказал Голованов. — Меняй маршрут. Я буду знать один. Не попадешь в Москву — спрячь золото в Кизеловском районе, а сам спеши сюда назад. Ну, двигай, — и он пожал Реброву руку.

Они побежали к паровозу. Ребров протянул жезл:

— Красноперов! Едем! Держи путевку. Сквозная по главной.

Мягко снялся с места и двинулся вперед в неизвестность поезд с золотом. Звуки паровозных гудков все шире и шире расползались над городом, а поезд развивал предельную скорость. Золотой запас мчался дальше и дальше по главной в Москву.

В Невьянске в комнате дежурного сидят штатские люди с маузерами на боку. Один из них, высокий, с черной окладистой бородой и золотыми зубами, басит в телефонную трубку:

— К черту. Бросьте заниматься мелочами. Здесь полмиллиардом пахнет. Шлите немедленно отряд ко мне на вокзал. Поезд подходит.

Черный бросил трубку и перебежал к другому телефону:

— У семафора?.. Не пропускать назад, если попробует удрать! Переведите стрелки, как только пройдет.

— На перрон! — закричал он людям, сидевшим на деревянном диване. — Подходит!

Люди с маузерами вышли из комнаты. Из зала третьего класса высыпала толпа вооруженных мужиков.

На заводской дороге, по ту сторону полотна, послышался дробный топот сапог, смутный говор людей, задребезжало и залязгало железо, словно там перекатывали железнодорожные тележки на чугунных колесиках. На минуту шум затих. Послышалась команда:

— Разомкнись! Ложись!

Защелкали затворы винтовок. Снова покатили куда-то чугунную тележку.

— Тарабукин! — прокричал голос из темноты.