За дверью снова притихли, потом нерешительно стали отодвигать задвижки. Дверь тихо приоткрылась. Ребров шагнул через порог; внутри дома было еще темнее, чем на дворе.

— Сюда, сюда, — прошептал кто-то невидимый в стороне.

Ребров и Шатрова ощупью пошли вслед за ним.

— Кто вы? — спросил невидимый человек.

— Я Чистяков. А это моя жена.

— Откуда вы, господин Чистяков? В такое время? Что с вами случилось? — заговорило сразу несколько голосов.

— Свечку, свечку, — потребовал женский голос.

Через минуту Ребров и Шатрова знакомились с хозяевами.

— С последним поездом, — говорил Ребров, — проскочили до Билимбаевского завода, а оттуда — на подводе. Чуть к большевикам не попали. Ямщик отказался ехать в город и высадил нас на тракте около железнодорожного переезда. Едва доплелись.

— Зато, слава богу, кажется, завтра кончатся все наши мученья! — добавила Валя.

— Вот герои, — засуетилась хозяйка. — Никак, никак вас не ждали. Думали даже комнату сдавать…

Муж посмотрел на нее сурово, и она, поняв ошибку, любезно поправилась:

— Я сейчас вам постелю. Наверное, с дороги устали.

Широкая кровать даже в темноте манила своей чистотой.

После тревожных волнений захотелось скорей погрузиться в сон. Хозяин все еще стоял в дверях.

— Простите, что нельзя электричество. Без вас совсем в темноте сидели— опасно: большевики заметят огонь, начнут стрелять по квартире или грабить придут. Мы с женой решили не спать всю ночь.

После его ухода Ребров закрыл на крючок дверь. Он лег полураздевшись, Валя последовала его примеру. Сон почти мгновенно овладел обоими, все вокруг провалилось куда-то и исчезло. Через несколько минут до сознания Реброва докатился отдаленный глухой удар. Он заставил себя открыть глаза и прислушаться. За первым ударом последовал второй, затем третий, четвертый, пятый… и так — до бесконечности.

— Валя, стреляют, — прошептал Ребров.

Валя поднялась, оперлась на локоть и тоже стала слушать удары артиллерийских орудий.

— Это они, Ребров, — тихо прошептала Валя. — Наших уже нет.