— Купил по случаю у одного односельчанина, за 15 рублей, я ведь охранником работал. А когда бригадиршу убили, милиция стала по селу ходить, интересоваться, кто да что. Я и решил выбросить. От греха подальше.

— А откуда у вас ножи?

— Из Удмуртии еще привез. В хозяйстве без ножа не обойтись. Меня ведь сельчане часто зовут кабанчика заколоть, разделать…

— Как вы оказались в Удмуртии, Краус, далековато все же?

— Странный вопрос, товарищ следователь. После войны оказались там, а потом возвратились в родные края.

— Вы работали 31 июля?

— Конечно…

— Ваш напарник Майер утверждает, что к началу смены вас на рабочем месте не было.

— Опоздал немного, это случается. И Майер тоже опаздывает. У нас ведь не конвейер. Не выключаем аппарат и уходим.

— Вас не было и позже, когда Майер возвратился за термосом. Его показания…

— Меня они не интересуют. Повторяю: опоздал, потому что почувствовал себя плохо после обеда. Отравился, видимо. Хотел совсем не выходить на работу. В какое время вышел — не помню.

— Отравились, говорите? Но вас, Краус, видели в это время пьяным. Как это совместить?

— Очень просто. Водка — самое верное средство, это нее знают. Ну, выпил немного.

— Где именно выпили?

— Дома, где еще.

— В каких вы были отношениях с бригадиром Суховой?

— В служебных, так сказать.

— А точнее?

— Не любила меня покойница, если откровенно… придиралась по пустякам. Как потруднее работа — так меня посылала всегда, а своих любимчиков при себе держала. Им и почет, и заработки, и грамоты.

Задав еще несколько вопросов, следователь протянул Краусу протокол.