Путешествие в другую страну — всегда открытие. Таким счастливым открытием стала для меня Испания. В нее влюбляешься сразу, что называется, с первого взгляда. Не нужно много времени, чтобы поддаться обаянию ее народа, чей творческий гений с такой мощью проявился в картинах Веласкеса и Гойи, трудолюбие — в цветущих апельсиновых рощах Андалусии, мужество и гордость — в героическом отпоре поработителям, простодушное благородство и мудрость — в бессмертных страницах «Дон-Кихота», бурное жизнелюбие — в полной огня и сдержанной страсти арагонской хоте. Здесь, под небом Испании, я не раз вспоминал пушкинские строки: «Благословенный край, пленительный предел» и дивился художественной проницательности великого поэта, никогда не бывавшего в Испании.

Покидая чужую страну, испытываешь сложные, противоречивые чувства. Чужую?.. Но ведь она стала понятнее и ближе за те немногие дни, что я провел на этой гостеприимной земле. Ну а чувства… Тут и сожаление, что не успел впитать, насытиться впечатлениями до «упора», «дойти до самой сути», и легкая грусть расставания с полюбившимися тебе людьми, и радость от предвкушения новой встречи с Родиной.

Адиос, Эспанья! Здравствуй, Москва!

1982 г., декабрь

Евгений Габуния ПО ОБЕ СТОРОНЫ ДНЕСТРА Политический детектив

Евгений Габуния

ПО ОБЕ СТОРОНЫ ДНЕСТРА

_{Политический детектив}

I

I

Поздним вечером, а по сельским понятиям уже глубокой ночью, в окно хаты Василия Мугурела постучали. Стук был не сильный, осторожный и настойчивый. Первой его услышала жена. Она испуганно вскинула голову, но ничего, кроме смутно белеющего в темноте окна, не увидела. «Никак со сна почудилось», — с облегчением подумала она, но стук повторился, на этот раз погромче. Тревожным лаем залилась собака. Лежащий рядом Василий, который вечером пришел от своего закадычного приятеля Тимофте Болбочану изрядно навеселе, как ни в чем не бывало продолжал громко похрапывать.

— Эй, Василе, да проснись наконец, стучат, неужели не слышишь? — жена ткнула его в бок.

Василий недовольно что-то проворчал и отвернулся.

— Да проснешься ты, пьяница несчастный, — рассердилась она не на шутку и стала тормошить мужа.

Тот наконец открыл глаза, еще ничего не соображая с похмелья.

— Стучится кто-то в окно, — испуганно прошептала жена.

— Да ну тебя, совсем рехнулась, старая… — он хотел добавить кое-что покрепче, однако замолчал, прислушиваясь. В окно действительно стучали.

Кряхтя и проклиная на чем свет стоит незваного ночного гостя, Василий нехотя слез с супружеского ложа, подошел к окну и прильнул к особенно холодному после сна стеклу, чтобы разглядеть, кого это черти принесли среди ночи. Сквозь подернутое морозным узором стекло белело чье-то лицо.