— Пограничников мы пока оставим, там разберутся, — вступил в разговор один из незнакомцев в кожанке, тот, что был постарше. — Сколько всего ушло и кто поименно?

— Мы с ними, — он кивнул в сторону Гонцы и Чобу и пояснил: — это председатель местного колхоза и секретарь партячейки, — всю ночь по селу ходили, выясняли. Человек шестьдесят наберется. Пока точно сказать затрудняюсь.

— И все они — кулаки? — секретарь обкома испытующе посмотрел на председателя. Тот не спешил с ответом.

— Нет, товарищ секретарь обкома, не все. Большинство, конечно, кулаки, но есть и середняки, и даже бедняки, самые лодыри, бездельники и пьяницы, из подкулачников.

— Постарайтесь вспомнить, — снова вступил в разговор мужчина в кожанке, — не видели ли в последнее время в селе подозрительных или просто посторонних людей.

Ответил Чобу:

— Если бы видели, сразу бы доложили на заставу. Понимаем, что на самой границе живем. Не одного контрабандиста помогли задержать.

— Еще вопрос. У кого в селе, в том числе и у тех, кто ушел за Днестр, есть родственники на той стороне? Очень важно нам знать.

Мунтяну хотелось спросить, кого тот имеет в виду под словом «мы», однако он воздержался от вопроса, рассудив: раз эти двое приехали вместе с секретарем обкома, то они начальники тоже немалые.

— Затрудняюсь ответить, уважаемый товарищ. Я родом из других мест буду. Может, они знают — Мунтяну показал на своих товарищей. — Они местные, протягайловские.

— Имеются такие, — сказал Гонца. — Одна ведь была земля при царе, и там, и здесь. Девки из нашего села замуж выходили на тот берег, да и парни тоже, бывало, там женились, так и оставались. Разве всех упомнишь?

— Меня те интересуют, у кого родственники подались на другую сторону после захвата румынами правого берега.

«Вот привязался, — с неудовольствием подумал Гонца. — И зачем ему это знать?»

— Есть и такие, которые новой власти испугались. Дайте вспомнить…

— Да что там вспоминать, Костаке, — заговорил Чобу. — Теодора Манолеску сын ушел в двадцать третьем, а теперь и старик туда же. Брат Богдана Колцы, Игнат, то же самое, а сам Богдан здесь, мы у него ночью в хате были. Один из наших передовиков, между прочим. Василия Мугурела младший брат тоже давно туда подался, Григорий, а вчера и старший Василий. Здесь все ясно, и отец их покойный был кулак из кулаков, и Василий тоже. Раскулачили мы его основательно. — Чобу ухмыльнулся. — Еще должны быть, потом вспомню, да и людей надо поспрашивать. Я вижу, вас это очень интересует.

— Я, конечно, очень извиняюсь, — решился наконец Мунтяну, — но зачем это вам, товарищ, не знаю вашего имя-отчества?