— Едва ли.

— Понятно. Ты угостил его от души.

— Я слушал. Сердце у него действует, — успокаивает не столько Арона, сколько себя Смолин. — Очухается.

— Хитрые — сволочи, — качает головой Швед. — Тонко придумали: утка в болоте — все равно, что рыба-бычок в бухте. Кто подумает за эту хитрость?

Смолин не отвечает. Он перекладывает пленного себе на плечо и медленно идет к своему берегу.

До передовой — рукой подать. Месяц спрятался в тучи, и двигаться совсем тяжко. Но вот серп на несколько секунд очутился в просвете между ними. Смолин оборачивается к Шведу, чтоб убедиться: товарищ рядом.

И в это мгновение Арон замечает на лице старшины холодную усмешку.

— О чем ты улыбаешься, Саша? — весело справляется одессит.

— Дурни.

— Кто дурни, мне интересно?

— Кто ж еще? Немцы.

— А, ну да... — соглашается Швед. — Вообще — Дурни.

Они бредут снова к своему берегу, и Смолину вспоминается сейчас старый его учитель Кузьма Дмитриевич Морозов, тайные игры в лесу и внезапные вопросы старика: «А скажи-ка, Саня, сколько раз в минуту бьется сердце у обычной домашней утки?»

Старшина тихо смеется.

— Чего ты такой веселый? — дотрагивается до его плеча Швед.

— Ничего, — усмехается Смолин. — Ничего такого. Просто утки не играют свадеб осенью... Глупо... Осенью утки улетают на юг, Арон...

СЛОВА НА ЯЗЫКЕ ВРАГА

СЛОВА НА ЯЗЫКЕ ВРАГА

— Я все думаю за твой анфас, Саша, — цепляется к Смолину Швед, искоса посматривая на старшину. — Ты хочешь выйти в полные генералы и делаешь себе бороду?