Шадрин громко расхохотался:

— Слушай, Тихонов, ну, отчего ты такой трепач? «Пост хок» твой несчастный обозначает «после этого, значит поэтому»! И это не из римского права вовсе, а из курса логики. И является примером грубой логической ошибки. Ясно?

— Ясно, — не смущаясь, сказал Тихонов. — Тем более. Вы лучше дальше послушайте. Оказывается, на участке, где корпуса пропали, работает Кондратьева Зинаида, родная племянница Джаги.

— Все это очень интересно, — сказал Шадрин. — Так что ты предлагаешь теперь?

— Да это ж слепому ясно!

— У меня зрение неплохое, но мне еще не очень ясно. Так что уж подскажи.

— Надо бы Джагу сегодня же посадить, — сказал Стас.

Шадрин сделал испуганные глаза и надул щеки.

— Уф! Прямо-таки сегодня?

— А что? В этом есть свои резоны.

— Позволь уж поинтересоваться, дорогой мой Тихонов, а за что мы его посадим?

— Кого это вы тут сажаете? — спросил вошедший Приходько.

— Заходи, Сережа. Я вот предлагаю Джагу окунуть в КПЗ. А Борис Иваныч с меня саржи рисует. Давай вместе думать. Ведь Джага — явный преступник. Кому Коржаев блатное письмо адресовал? Джаге! Если мы его здесь сутки подержим, он, как штык, разговорится. Прижмем письмом — расскажет про Коржаева. Потом сдаст Хромого, возьмемся за племянницу — выяснится насчет корпусов…

— Светило! Анатолий Федорович Кони — да и только. Просто изумительный пафос обвинителя, — сказал Шадрин, невозмутимо покуривая свою «Шипку».

Приходько покрутил в руках карандаш, потом поднял на Стаса глаза:

— Не, старик. Что-то ты… того, загнул…

— Это почему?

— А ты умерь свой оперативный зуд. Сейчас это во вред.

— Да бросьте вы менторствовать! — разозлился Стас.

— Не заводись. Противника надо уважать. Или хотя бы принимать в расчет, если это такая сволочь, как наши клиенты, — улыбнулся Сергей.