— Прочитайте, Лакс, ваши показания и подпишите их, — сказал милицейский капитан.

Я смотрел на плотно исписанный лист, и буквы, слова, строчки прыгали перед глазами, сливаясь в неразборчивую головоломку. Из соседней комнаты через неплотно прикрытую дверь доносился чей-то голос, диктовавший протокол:

— «…Во внутренних карманах пиджаков, обнаруженных в такси, лежали паспорт на имя Юрониса Альбинаса Николаевича и профсоюзный билет на имя Лакса Владимира Ивановича…»

А строчки допроса прыгали, сливались, сливались:

«Мыселивтаксинатаганскойплощадиоколоодиннадцатичасов…»

«Мыселивтаксинатаганскойплощадиоколоодиннадцатичасов…»

— «…темные очки-светофильтры…»

«наулицебылотемноилюдейсовсемневидно…»

«наулицебылотемноилюдейсовсемневидно…»

— «…Значок американской выставки, эмалированный с надписью «иЗА-59».

«мыуженаездилиоколошестирублейаденегнебы л осовеем…»

«мыуженаездилиоколошестирублейаденегнебы л осовеем…»

— «…Записная книжка в ледериновой обложке…»

«мыобэтом договорил исьещевдаугавпилсе…»

«мыобэтом договорил исьещевдаугавпилсе…»

— «…железнодорожные билеты Даугавпилс — Москва…»

«яположилножврукавпиджака…»

«яположилножврукавпиджака…»

— «…нож хозяйственный с металлической ручкой длиной 16 см…»

«таксисгпобежалпоулицеистрашнокричалвсеврем я…»