— Все сложнее, сержант, — ответил Адабаш. — Посмотри на фотографию, вон на той стене… Это — хозяин дома.

Орлик выхватил цепким взглядом фото полковника фон Раабе в узорчатой раме — эсэсовец, казалось, холодно наблюдает за тем, что происходило в комнате его дочери. Может быть, колеблющееся пламя свечи было в том виновато, но Адабашу почудилось, что во взгляде у фон Раабе мерцали живые искорки.

Сержант тихо присвистнул.

— Дела…

— Вот так, сержант. — Адабаш хорошо понимал его изумление. — Здесь еще долго будет такая карусель: сразу не поймешь, с кем встретился.

— Ладно, разберемся, — Орлик и в самом деле не сомневался, что «разберемся». — Командуй, капитан, что делать.

— На рассвете? — спросил Адабаш.

— Так точно.

Значит, штурм начнется, когда будет уползать сквозь огонь пожарищ в руины ночь. Один из разведчиков был с пулеметом, капитан заметил это сразу.

— Свечу погасить, — приказал он. — Пулемет на чердак, там должно быть слуховое окно, три человека вниз, двое здесь — к окнам. Огонь открывать по команде сержанта!

Он вспомнил об Ирме и фрау Раабе.

— Вилли, иди вниз, успокой женщин, мы здесь справимся без тебя. Услышат стрельбу, пусть не паникуют, все идет нормально. Да, — вспомнил он, — сорви ту фашистскую тряпку, но и белую не выкидывай за окно, сдаваться мы не намерены.

— Будет сделано, господин капитан.

Вилли замялся, он хотел что-то сказать, однако присутствие русских связывало его, обстановка изменилась, теперь в комнате находился не просто раненый, а офицер со своими солдатами.

— Иди, Вилли, — мягко повторил Адабаш. — Ты и так сделал очень много для меня. Он пошутил: — Передай Ирме, что, как только встану на ноги, приглашу ее на вальс. Ревновать не будешь, надеюсь. — Подумал и добавил: — И скажи фрау Раабе, что кто-то из нас обязательно уцелеет и сообщит о ее помощи командованию.

Он знал, что такие слова больше всего обрадуют супругу полковника фон Раабе. Но ведь и в самом деле помогла! Чем руководствовалась, с какими чувствами приносила чашку бульона, помогла перевязать его, наконец, не выдала, не донесла — другой вопрос. А ведь могла выдать и донести…

— Не забудь, Вилли, — повторил Адабаш, — сказать Ирме, что, когда я встану на ноги, обязательно приглашу ее на вальс.

ХОРОШО, КОГДА ВСЕ ХОРОШО КОНЧАЕТСЯ

ХОРОШО, КОГДА ВСЕ ХОРОШО КОНЧАЕТСЯ