Рублёв оглянулся на деда: «Вот что, отец, погуляй, пожалуйста, минут десять». Дед, что-то бормоча себе под нос, удалился.

— Вот где настоящее послание, — прошептал Рублёв. — Будет нашим шифровальщикам работа. — Он передал бумажку Максимову. — Интересно, кому предназначается это сообщение?

Максимов ознакомился с шифровкой и вернул её Рублёву.

— Глаз не спущу с этого тайника.

Они подняли плиту, достали бумажку с молитвой и положили её за крыло ангела. Потом Рублёв переписал шифровку, сунул её обратно в полый винт, плиту водрузили на место.

— Теперь самое главное, — сказал Рублёв, — не упустить адресата.

— Уж об этом, Сергей Николаевич, не волнуйтесь — не упущу.

Вскоре появился дед. Он явно не понимал, что здесь происходит, лишь вопросительно поглядывал на молодых людей.

Когда контрразведчики собрались уходить, на лице деда появилось страдальческое выражение.

— Ломота в костях, — сказал он. — К дождю.

— Все болезни от недопития, — пошутил Максимов.

— Правильно, сынок. Врач бы из тебя добрый получился. Не чета нынешним.

— Ладно, дед. Болезнь твоя известная, — сказал Рублёв. — На тебе трояк, сбегай подлечись.

Глава шестая Задание Ганса

Глава шестая

Задание Ганса

Рудник встречался теперь с Матвеевой почти ежедневно. Иногда он заезжал за ней на работу, как всегда, квартал не доезжая до института. Лидию Павловну заинтересовала эта его привычка. Ей больше бы нравилось, чтобы он подъезжал прямо к подъезду, чтобы сослуживцы видели, как она ныряет в распахнутую дверцу чёрной сверкающей никелем и зеркалами заднего обзора новой «Волги».

Однажды она села в машину явно не в духе.

— Что-нибудь случилось? — спросил он.

Она пожала плечами и обиженно поджала губы. Только когда они приехали к ней домой, уступая его настойчивым расспросам о причине плохого настроения, Лидия Павловна задала вопрос, который всё объяснил ему: