Каору пошла на кухню, открыла холодильник, достала оттуда блюдо и бутылку вина. И принесла Кусанаги.

— Не стану отрицать: сидя дома в одиночестве, женщины, бывает, пьют вино. Но так красиво раскладывать при этом закуски им незачем.

Над переносицей Кусанаги пролегла глубокая складка. Он поскрёб голову:

— Завтра утром вроде как намечено совещание в местном полицейском участке. Сперва заглянем туда. К тому времени должны бы уже прийти результаты вскрытия. После того и продолжим спор. — Он махнул ладонью перед лицом, будто отгоняя муху.

Когда Каору, следуя за своим старшим коллегой, уже собиралась уходить, её взгляд упал на картонную коробку, стоявшую на обувной тумбочке в прихожей. Она замерла, так и не надев туфли.

— Ты чего? — спросил Кусанаги.

— Что это такое?

— Похоже, посылка.

— Ничего, если я открою?

Коробка всё ещё была обмотана клейкой лентой.

— Не трогай. Местный следователь её потом проверит.

— Хотелось бы прямо сейчас. Может, спросить разрешения?

— Уцуми, — Кусанаги нахмурился. — Не привлекай к себе лишнего внимания. На тебя и так таращатся…

— Таращатся?

— Я не в том смысле… Ты у всех на виду. В общем, умерь немного свой пыл!

Каору кивнула, а сама подумала: «Как это понимать?» Хочешь не хочешь, но ей приходилось мириться с подобными непостижимыми загадками, и началось это отнюдь не вчера.

Когда утром она приехала в полицейский участок Фукагавы, её уже ждал насупленный Кусанаги. А вместе с ним — их начальник, Мамия.

— Благодарю за службу, — с суровым видом сказал он, посмотрев на Каору.

— Господин инспектор… Почему вы здесь?