— Думаю, что вы должны сами это увидеть.

— Разве мы здесь не для этого?

Он пожал плечами.

— Не имею понятия. Но командование форта проверило, и мы точно можем сказать, что этот склад оставался в рабочем состоянии все 38 лет. Из них я на службе последние шесть. Никто, кроме адмирала Рэмси, не входит в это здание без моего сопровождения. Только я могу открыть его и всегда слежу за действиями уборщиков или, что бывает крайне редко, за специалистами, если что-то надо починить. Мои предшественники делали то же самое. Сканеры и электронные замки были установлены пять лет назад. Поддерживается компьютерная запись всех, кто сюда заходит, и эти данные ежедневно поступают в департамент военно-морской разведки. Именно этот департамент осуществляет непосредственный контроль за помещением. Что бы и кто бы здесь ни был — а в основном это лишь технический персонал, — все предупреждены о соблюдении строгой секретности, и никто никогда не нарушал эту установку.

— Сколько раз сюда приезжал Рэмси? — спросил Дэвис.

— Только один раз за последние пять лет, так показывают компьютерные записи. Это случилось всего два дня назад. Он также входил и в морозильную камеру. У него личный шифр.

— Проводите нас туда немедленно, — взволнованно произнесла Стефани.

* * *

Как только Рэмси проводил до двери репортера из «Вашингтон пост», Хоуви тут же сообщил о еще трех интервью: два для телевидения, одно для радио. И все они пройдут внизу, в комнате для совещаний, которую сейчас приводил в порядок персонал. Рэмси начал получать удовольствие от всего происходящего. Эта жизнь сильно отличалась от его прежней — тихой и далеко не публичной. Адмирал решил стать лучшим в Объединенном комитете начальников штабов — и, если все пойдет по плану, выдающимся вице-президентом.

Он никогда не понимал, почему второе лицо в государстве чаще всего остается в тени, хотя у него есть масса возможностей, чтобы выделиться. Дик Чейни прекрасно продемонстрировал, как можно стать «серым кардиналом». Все знали, что он обладает куда большим влиянием на Сенат, чем президент, но ему удалось списать часть своих недальновидных решений на первое лицо государства. Как вице-президент, он мог участвовать в чем угодно и когда угодно, а потом быстро выйти из игры. Как когда-то мудро заметил Джон Нэнс Гарнер, первый вице-президент при Франклине Делано Рузвельте, «большинство людей полагают, что этот чиновник не стоит даже малого теплого плевка». Хотя легенда гласит, что репортеры все же изменили последнее слово, чтобы фразу можно было опубликовать.