Дэвис покачал головой.

– Камера с очень маленьким отверстием. Секретная служба установила ее несколько лет назад. Не знает никто, кроме старших сотрудников.

– Громадность сил, именуемых внутренней безопасностью, – продолжал президент, – совершенно нелепа. Я не могу найти никого, кто знал бы, сколько денег на них тратится, сколько людей там работает, сколько существует программ и, главное, сколько там дублирования. Но могу сказать, что существует почти тысяча триста отдельных организаций, занимающихся внутренней безопасностью и контрразведкой. Это помимо двух тысяч частных внештатников. Почти девятьсот тысяч людей имеют допуск к совершенно секретным материалам. Как может что-то храниться в секрете при таком количестве глаз и ушей?

Никто не сказал ни слова.

– Все говорят, что хотят рационализировать работу после одиннадцатого сентября. Вы клянетесь, что наконец начнете работать совместно. Но создали только триста новых разведывательных организаций. Ежегодно пишете более пятидесяти тысяч разведывательных донесений. Кто их читает?

Никакого ответа.

– Совершенно верно. Никто. В таком случае, какой от них прок?

– Он берет их за горло, – сказала Кассиопея Дэвису.

– Они ничего другого не понимают.

– Я хочу знать, кто нанял Джонатана Уайетта и вчера велел ему находиться в Нью-Йорке, – сказал президент, нарушая тишину в комнате.

– Я наняла.

– Это она? – спросила Кассиопея.

Дэвис кивнул.

– Андреа Карбонель. Глава НРА.

Кассиопея обратила внимание на смуглое лицо, черные волосы, латиноамериканские черты, как у нее самой.