Светлый фон

– Квентин.

Он заморгал, прогоняя сон, и уставился на знакомый кессонированный потолок своей спальни, его дерево с корпуса шлюпа восемнадцатого века, который некогда бороздил Памлико. Чувствовал нежность тонких простынь, твердость большого матраца. Кровать была с пологом на четырех столбиках, крепкая и высокая, требующая скамеечки для входа и выхода. Несколько лет назад он вывихнул лодыжку, когда сошел слишком быстро.

– Квентин.

Голос Шерли.

Конечно. Она здесь, в кровати. Может, хочет продолжения? Хорошо бы. Он готов.

Хейл перевернулся.

Она смотрела на него без улыбки, без желания. Глаза ее были суровыми, гневными.

Потом он увидел пистолет.

Ствол был в нескольких дюймах от его лица.

* * *

Кассиопея смотрела, как «Скорая помощь» увозит раненого взломщика. Оставшийся, тот, которого она оглушила ударом пистолета, остался под арестом и прикладывал пакет со льдом к большой шишке. Документов ни у того, ни у другого не обнаружилось, оба отмалчивались.

«Каждая минута нашего промедления, – сказал Дэнни Дэниелс, – это лишняя минута пребывания Стефани в беде».

«Каждая минута нашего промедления, – сказал Дэнни Дэниелс, – это лишняя минута пребывания Стефани в беде».

Он стоял возле двери, которая вела из Синей комнаты.

Он стоял возле двери, которая вела из Синей комнаты.

«Я знаю эти симптомы, мистер президент. Беспокойство о ком-то – это ад».

«Я знаю эти симптомы, мистер президент. Беспокойство о ком-то – это ад».

Казалось, он понял.

Казалось, он понял.

«Вы и Коттон?»