В какой-то момент он оказался на совещании у Воронкова. Шла обычная тягомотина. Окончив совещание, генерал попросил Гордеева остаться. Одного, без Ухватова. Начальник Летной таможни хитро ухмыльнулся и вышел из кабинета. Виктор стал раздумывать, чем ему может грозить такая ухмылка. Наверняка Ухватов что-то надумает. Его размышления прервал Воронков:

– Закрой хорошенько двери и садись поближе.

Виктор выполнил пожелание начальника и присел к столу.

– Ты с похмелья, что ли? – было непонятно, шутит генерал или серьезно сводит брови. Но вид у Гордеева в последнее время действительно нельзя было назвать геройским.

– Нет, просто не выспался, – заоправдывался он.

– Ну да, – улыбнулся Воронков. Внезапно он вскочил, открыл шкафчик и достал из него – Виктор не поверил своим глазам! – ту самую коробку с «Мартелем», которую когда-то он привез начальнику управления в подарок. – Узнал?

– Узнал.

– Не поверишь – стоит с того самого дня, больше ни разу не притрагивался. Давай по чуть-чуть.

Генерал налил, и они выпили. Посмаковав, Воронков продолжил:

– Классная вещь! Сразу видно – от сердца, от хорошего человека. А уж я в людях разбираюсь. И хочу с тобой посекретничать, посоветоваться, но так, чтобы ни одна собака не узнала. Могу я тебе доверять?

– …Петр Вадимович!

– Знаю, что могу. Два вопроса у меня. Первое – по нынешней комиссии. Что думаешь?

Гордеев знал, что в управу приехала очередная комиссия, опять чего-то там искали. Но учитывая депресняк, в подробности не вдавался – Летная таможня комиссии побоку, а потому – похрен. Но так отвечать, конечно, было нельзя.

– Так сколько их было, Петр Вадимович? Что они нароют? Как всегда…

– Так ты не в курсе, кто это? Это ж не совсем таможенная проверка.

– А кто? – Виктор раскрыл глаза.

– Это наши москвичи, а к ним московский ГУВД на транспорте в придачу.

– Во как! А зачем?

– Да все просто. Сейчас они собирают информацию – тут, у нас. А с понедельника они начнут шерстить вас. А может, и в выходные начнут. Или уже начали – неофициально. Но скоро начнут официально, потому как приехали они не нас, а вас бомбить. Догадываешься о причине?

– Карго, – сказал Гордеев, – только это могло рассердить Москву.