Когда Сара закончила свой рассказ, заговорила Мэй-ис-хюр:

— Я скажу тебе две вещи. Первая: чем бы ни был Талиесин, он все равно человек и у него человеческое сердце. Кто может объяснить, отчего этого мужчину тянет к этой женщине? Это может сказать только Мать-Медведица, но и она почему-то помалкивает. Я точно знаю: с того дня, как Талиесин встретил тебя на берегу, он не мог тебя забыть. Сам был не свой, будто один из духов заворожил его.

— А что второе? — спросила Сара.

Мэй-ис-хюр вздохнула:

— Пэквуджи. Этот малютка — большой озорник, недаром он двоюродный брат Старого Койота. У Пэквуджи сотни личин, и он большой фокусник.

— Значит, слишком-то верить его словам не стоит? — с некоторым облегчением спросила Сара.

— А вот это трудно сказать. Пэквуджи как тихий пруд — он отражает твою душу. Если ты коварный и мелочный человек — он с тобой будет поступать так же. Если ты добр и заботлив, он будет к тебе добр и станет заботиться о тебе.

— Ну, я вижу, с ним никогда нельзя быть ни в чем уверенной.

— Здесь, — и Мэй-ис положила руку на грудь, — здесь ты поймешь, можно ли. Ведь Пэквуджи — отражение твоей души.

— Наверное, мне надо поговорить с Талиесином… насчет этих испытаний.

— Я думаю, это самое разумное. Талиесин — странный человек, по крайней мере, для меня он странный. Тот Путь, по которому следует он, не такой, как Путь моего народа. Его народ копит знания, добытые каждым в одинокой борьбе. У нас не так. У нас знания — секрет, но спросишь — и узнаешь. А соплеменники Талиесина полагаются сами на себя.

— О, как сложно!

Мэй-ис-хюр накрыла ладонью руку Сары и улыбнулась:

— Ничего не бойся. После твоего рассказа в меня закрались всякие предчувствия, но знай одно — ты среди друзей. Мы всегда тебе поможем. — Индианка встала и посмотрела на Сару. — Твоя одежда еще должна посохнуть, пойдем посмотрим, не найдется ли для тебя чего-нибудь более подходящего, чем старая рубаха Хагана.

Перемена темы вызвала и перемену настроения.

— А мне эта рубаха даже нравится, — сказала Сара.

— Ты в ней похожа на бобра. — Мэй-ис-хюр раздула щеки и сделала несколько шагов вразвалку. — А по-моему, ты сродни кунице. Но как хочешь…

— Ладно, ладно! — рассмеялась Сара. — А во что ты собираешься меня нарядить?

— Найдем тебе что-нибудь удобное, можешь не беспокоиться. Есть у меня одно платье на примете. Его только укоротить надо.

Сара связала одежду в узелок, и обе в сопровождении Хова, болтая, как давние подруги, отправились в башню.