— Зови меня Уолли. Я получил ордер от судьи Питерсона на обыск помещения. Если никто не отзовется…

— Что ж! Пока никто не отзывался. Боюсь, что и ордер не произведет впечатления. Мы… э… сделали попытку прорваться сегодня утром. Ну, когда вы послали меня осмотреть машину инспектора. Но если хотите, давайте еще раз попробуем. Я готов.

— Мы и так далеко зашли, — пожал плечами Мэдисон. — Чем мы рискуем?

Выйдя из парка, они зашагали к Дому. «Не хватает только, чтобы кто-нибудь увидел, как мы туда входим. Уильямс вывернет меня наизнанку, если узнает». Но Мэдисон не мог бросить здесь Такера. Если, конечно, Такер здесь.

— Ну, глядите, супер… Уолли!

Коллинз посветил в окно фонариком размером с карандаш. Мэдисон подтянулся к подоконнику. Его спортивная куртка не была рассчитана на ношение оружия, и хотя он распахнул ее, револьвер все равно мешал ему. И бедро донимало его сегодня больше, чем обычно… Заглянув внутрь, он попытался разглядеть, что в комнате, но тонкий луч фонарика ничего не высвечивал.

— Комната пуста, — сказал он. — Даже мебели нет.

— И так все комнаты, — отозвался Коллинз, — по крайней мере, в первом этаже. Но они не просто пустые. Такое впечатление, что в Доме ничего никогда и не было.

— Ну а что с этим «силовым полем»?

— Смотрите.

Коллинз подошел к ближайшей двери и вынул из кармана складной нож.

— Видите? Двери старые, — сказал он. — Всего-то и нужно вставить лезвие между дверью и дверной коробкой — вот так. Упереть лезвие в ригель — у этих замков они всегда со скосом — и отжать.

Он закончил манипуляцию и нажал на ручку двери. Дверь не поддалась.

— Да они заперлись изнутри, — сказал Мэдисон.

Коллинз не ответил. Он посветил своим фонарем на лезвие ножа и увидел черную отметину на стали.

— Что такое… — начал Мэдисон.

— Только что появилось. Что-то опалило сталь. Когда я вставлял нож, меня как током ударило.

— А окна как?

— То же самое.

— Просто уму непостижимо, — покачал головой Мэдисон. — Каким образом Дом так опустел? Джон — инспектор Такер, — рассказывая мне об этом Доме, говорил, что все комнаты буквально ломятся от мебели, антиквариата и книг.