Она, похоже, и забыла, что собиралась уходить. Чэнь терпеливо слушал ее рассказ, мысленно создавая образ погибшей девушки. Непослушание, потеря аппетита, беспорядочные половые связи и чуть ли не проституция — картина вырисовывалась не очень привлекательная, но Чэнь не проронил ни слова. За годы работы в полиции он понял, что состраданием можно завоевать больше доверия, чем осуждением, и в любом случае это выходило более естественно. Чэнь понимал, что не вправе судить кого-то другого, и конечно уж, не в теперешние времена. Он сидел, не отрывая глаз от госпожи Тан, и сочувственно поддакивал ей, пока она рассказывала о дочери, иногда прикладывая к глазам салфетку. Несмотря на слезы, Чэню начинало все больше казаться, что с этим изъявлением материнских чувств что-то не так. Некоторый перебор в простодушии, и многовато наигранности. За всем этим чувствовалась ложь, как ощущается скрытый приправами привкус гнилого мяса, но Чэнь пока не мог понять, в чем она заключается. Возможно, все дело лишь в чувстве вины из-за своеобразной смеси потакания и отсутствия заботы, которая так характерна для отношений богачей к своим отпрыскам. А может, за этим скрывается нечто более мрачное. Что заставило четырнадцатилетнюю дочь одной из самых привилегированных семей города не только предлагать сексуальные услуги, но и делать это за плату? В уме Чэнь перебирал возможные варианты, подсказанные многолетним опытом тяжкого труда, позволяющего судить с объективностью человека, который слишком много видел, чтобы почувствовать к чему-либо отвращение. Наконец госпожа Тан вытерла глаза.

— Вы были очень любезны, инспектор. Я уверена, вы сделаете все возможное, чтобы найти Перл. — На какой-то миг она будто смутилась, словно сказала слишком много. Наклонившись вперед, она с любопытством взглянула на стоявшую на столе Чэня фотографию в рамке. — О, какая прелесть. Ваша жена?

— Да, — подтвердил Чэнь, очередной раз проклиная тот порыв, что заставил его держать на работе фотографию Инари. Все обращали на нее внимание, и это удручало, но, когда появлялась возможность бросить взгляд на ее лицо, работать почему-то становилось легче. Лучше было бы хранить фотографию в бумажнике, но тогда возникало чувство, будто он как-то стыдится ее.

— Как ее зовут? Похожа на японку.

— Ее зовут Инари. — Чэнь нетерпеливо заерзал в кресле.

Складывалось впечатление, что госпожа Тан домой не торопится, но из ее рассказов было и так понятно почему.

— Какая красивая, даже в этих больших солнечных очках, — продолжала госпожа Тан. — Она не манекенщица? Дело в том, что у моей сестры агентство, и она все время ищет людей. Если хотите, могу записать телефон вашей жены.