— Нет, любовница американца Эванса вне подозрений, а вот он сам…

— Эванс?

— Да, он же Геллан. Надо признать, он толковый мужик. Смог даже в тяжелейшей ситуации, в которой оказался, не растеряться и действовать эффективно.

— Даже наших парней убедить в необходимости действовать вместе, Бугчина подцепить…

— Через Глорию выйти на тебя, — поддакнул другу Янчук и пошутил: — Скажи, Платоныч, на Глорию глаз не положил?

— Красивая бабенка. Ну куда же мне, старику… — отшутился Кустов и начал докладывать свои новости.

Рассказав все, взглянул на часы:

— Через полтора часа у меня встреча с Бугчиным. Не желаешь составить компанию? Представлю тебя как коллегу. Уверен, что у него не возникнет подозрений…

— А что, может, рискнуть?..

— Тогда поедем где-нибудь пообедаем, времени достаточно.

— Давай. Я хочу вечерним самолетом вылететь в Рабат, а там сразу же в Каир. Завтра уже буду в Париже, где обсудим с нашими коллегами план действий. Так что твоя информация и то, что, возможно, сообщит Бугчин, уже завтра станет предметом анализа.

Кустов остановил машину у небольшого отеля, и они вошли в зал ресторана. Было тихо, немноголюдно, не жарко. Кустов, сделав официанту знак, взглянул на часы:

— У нас ровно час времени.

— Успеем?

— Вполне. Мы же не в России, где в ресторане на то, чтобы перекусить, могут часы уйти.

Кустов был прав. Ровно через сорок минут они сели в автомашину.

Бугчин опоздал почти на двадцать минут. Винить в этом его было нельзя. Он был просто сопровождающим Анохина, а тот изволил явиться к врачу с опозданием.

Кустов, увидев, наконец, джип, в котором приехали Анохин и Бугчин, заметил:

— Только мы, русские, можем проявлять такое неуважение к ожидающему нас человеку.

— Да-да, особенно если им является представитель разведки Израиля, — шутливо заметил Янчук, пристально рассматривая через непрозрачное с улицы стекло Анохина. — Похудел майор. Интересно, что он думает о ситуации, в которую попал. Не дурак же, понимает, на что пошел… Как думаешь, Платоныч, что бы с ним было, если бы мы сейчас подошли?