Я осторожно вылез из укрытия и неслышно подошел к выходу. Шаги удалялись. Да, так всегда, попался, как школьница в кроличью нору, только вместо кролика дорогу мне перебежала потрясающая женская задница. Я падал в глубочайший колодец, услужливо выкопанный судьбой, и вокруг становилось все чудесатее и чудесатее. За таинственной дверью, которую ушедший второпях медик, к моему счастью, забыл запереть, оказался белоснежный кабинет с тремя столами, на одном из них лежала груда, накрытая простыней. На остальных двух в лотках плавали в зеленоватом растворе какие-то лоскутки и ошметки. Я приподнял простыню и увидел обнаженный торс безголового женского тела. Там, где должна быть шея, торчали портновские булавки, зажимы, свисали лоскуты кожи. Я полез в карман за мобильником в надежде сделать хоть какие-нибудь снимки, но в этот момент в коридоре вновь послышались шаги и голоса.
Да здравствует утренняя гимнастика. Будь проклято пиво и сидячий образ жизни. Я рысью рванулся к укрытию под столом, нырнул под простыню и закрыл глаза, пытаясь восстановить и закрепить в памяти увиденное.
Бородач — я узнал его по голосу — вернулся в сопровождении дамы. Возле скрывавшей меня простыни остановилась пара красных туфелек. Ни одно существо женского пола во вселенной, будь оно с Земли ли, с Грианы или еще откуда-нибудь, ни за что не нацепило бы красных туфель с сиреневым платьем, из чего я сделал вывод, что борода не терял времени даром и, наскоро выпроводив русскоязычную фурию, обратился к делам более приятным. Его ботинки медленно подобрались к красным туфлям. Он замурлыкал вполголоса на чигги. Дама издала несколько неопределенных звуков, похожих на довольное фырканье, после чего бородатый нарколог и его возлюбленная неторопливо отправились в ту самую комнату, из которой я пулей вылетел пару минут назад. Скрипнула дверца шкафа, я заметил край медицинского халата над красными туфлями, послышался еще один сдавленно-кокетливый всхрюк, означавший, что борода таки шлепнул свою подругу несколько пониже спины и ощутимо повыше пяток.
Я выбрался из укрытия и медленно двинулся к выходу. Дверь в комнату с телом была приоткрыта, борода и его бессловесная помощница возились с лоскутами на горле, обмениваясь нежными нечленораздельностями. Я запихнул подальше любопытство, медленно и осторожно повернул ключ в двери и, выбравшись в коридор, дал добротного гуманоидного деру. Сердце колотилось, в голове уже мелькали заголовки для будущей статьи. Я прекрасно осознавал, что ничего пока в этом деле не понимаю, но видел уже достаточно для того, чтобы слепить бодрящий межпланетный скандал.