Карл смотрел на сверкающий к югу фьорд с выделяющейся бухтой, с небольшими островками и выдающимся в воду мысом. Насколько он мог разглядеть, на противоположном берегу, на полуострове, в гордом одиночестве притулился к низинным пастбищам белый домик.

– Видишь, она вполне пришла в себя, раз они с Гордоном…

Мёрк перевел взгляд на будку, в которую они с Виггой частенько заглядывали, уезжая на выходные за город на мотоцикле. То были прекрасные дни, особенно учитывая, что на большее у них не было денег. И насколько он преуспел в жизни с тех пор?

– Ассад, я подумываю об увольнении, – выпалил Карл, поддавшись внезапному импульсу. – Естественно, Ларс Бьёрн обрадуется. И тем не менее…

Ему даже не пришлось смотреть на Ассада, чтобы понять, что тот перестал жевать. Он определил это на слух.

– Наверное, это худшее, что может приключиться со мной, – сказал сириец на удивительно чистом датском языке, так что Карлу даже пришлось резко повернуть к нему голову. – Карл, тут сворачивай, – акцент прорезался снова. – Не понимаю. И что бы ты стал делать?

– Открыли бы с тобой сирийское кафе. И подавали бы исключительно чайный клейстер с мятным привкусом и скользкие пирожные. Чай-клейстер и арабская музыка на всю катушку.

Напарник снова принялся за жвачку. Кажется, не поверил в серьезность намерений Карла. А жаль.

Они проехали по проселочной дороге несколько ферм, затем пересекли какую-то деревню и устремились дальше, направляясь к отдельно стоящему домику.

– Какое захолустье! – констатировал Ассад, когда пейзаж развернулся перед ними во всем своем промозглом великолепии. Значит, он никогда не бывал в Вендсюсселе.

На Карла вновь снизошло вдохновение:

– Ассад! Не хочешь завтра смотаться со мной в Брёндерслев на похороны моего кузена? Познакомился бы с моими родителями и остальными соплеменниками…

– У кого сопли? – успел поинтересоваться Ассад, перед тем как в конце дороги замаячил пресловутый домик. С обеих сторон простиралась водная гладь с виднеющимся далеко на горизонте мостом, сзади и спереди раскинулся лес с пересекающей его нитью дороги. Завораживающий вид, поистине мировая жемчужина пейзажа.

Ландшафт казался таким доступным и приветливым, но «Холистический питомник растений» оказался не столь дружественным местом. Два рычащих дьявола из породы тех, что натравливали на несчастных христиан на арене Колизея в Древнем Риме, стояли и царапали землю когтями, в любой момент готовые перемахнуть через изгородь.

«Биртемайя и Симон Рыбак. Сначала позвоните», – гласила прозорливая надпись на небольшой табличке. Карл с усердием нажал на кнопку и долго удерживал ее пальцем.