– Не прокомментировал? Но каким образом? Я никогда не видел этого человека, Харди.

– Видел. Ты у всех на виду сжег его водительское удостоверение.

– Что я сделал?.. – Карл помахал женщинам, оставшимся за стойкой, и скрылся на лестничном пролете. – Харди, напомни мне, я лишь смутно что-то припоминаю. Это произошло в ходе задержания?

– Уф, Карл, ну ты даешь! Мы с тобой и Анкером сидели в «Монпарнасе» и уплетали стейки. Твой день рождения, две тысячи пятый год. Мы хотели отпраздновать как следует, но от тебя только что ушла Вигга. Ты сидел и все переливал из пустого в порожнее, все об одном и том же, как вдруг к нам подсел пьяный мужик и стал цепляться к Анкеру.

– Короче. Дальше что было?

– Он был пьян как сапожник и натрепал много всякого вздора, который понял только Анкер и хорошенько вмазал ему, после чего ты вклинился между ними. Мы с тобой и одним из официантов вывели задиру на улицу, но он не отстал, а принялся угрожать нам ключами от машины.

– А я отнял у него ключи. Кажется, что-то вспоминаю… Я отдал ключи официанту?

– Ну да. Чтобы этот кретин забрал их, когда протрезвеет.

– И он ткнул мне в глаз… Проклятие, теперь я все вспомнил.

– Прекрасно, Карл. Было бы странно, если б не вспомнил. – Карл почувствовал в голосе Харди язвительную нотку, и это ему не понравилось. Неужели тот думает, что он намеренно лгал? – В ответ ты отобрал у него водительское удостоверение и поджег его своим «Ронсоном».

– Это точно был он? Ты уверен?

– Абсолютно.

Мёрк кивком поприветствовал промелькнувшую мимо Бенте Хансен, одного из лучших следователей управления. После последней беременности она сильно поправилась, с некоторой грустью констатировал он. Когда-то Бенте увлекалась Анкером. Давным-давно дело было. Все было давным-давно.

Он попытался сосредоточиться.

– Харди, как-то ты упомянул о том, что подозреваешь Анкера в некоей причастности к стрельбе на Амагере.

– Да, и теперь я склоняюсь к справедливости своих подозрений больше, чем когда-либо. К этой истории нужно еще кое-что добавить.

– Что же?

– Ты и сам прекрасно знаешь.

– Даже не догадываюсь.

– Когда ты уничтожал права Расмуса Бруна, он показал на тебя пальцем. Помнишь, что он при этом сказал?