– При чем тут месть? – изумилась Дубровская. – Есть справедливость, и она требует, чтобы виновные были привлечены к ответу. Это тяжкие статьи, Катя! Это серьезные преступления!

– Что справедливо, а что несправедливо, буду решать я. Неужели какой-то следователь или судья разберется, как поступить с этими людьми, лучше, чем я? В конце концов, это моя подруга и мой муж. Кому, как не мне, решать, что с ними делать?

– В том-то и дело, что вы решили ничего не делать! – возмутилась адвокат. – Простить покушение на свою жизнь – это, конечно, по-христиански, но как-то… – она не могла подобрать подходящих слов, – …неправильно это!

Серебровская покачала головой.

– Разве я сказала, что простила? Нет. Простить и забыть такое мне вряд ли удастся. Но я отказываюсь от возмездия. Я просто вычеркиваю их из своей жизни. Да и кому мстить? Аркадию?

Катя вдруг вспомнила постаревшее, какое-то опрокинутое лицо Аркадия во время их последнего разговора. Она вглядывалась тогда в знакомые черты и не могла понять: вот этого человека она любила так сильно и так слепо, что не хотела видеть и замечать его душевную черствость и чудовищный эгоизм. Она сотворила себе кумира и много лет служила ему: готовила, стирала, убирала, лезла из кожи вон, чтобы он чувствовал себя комфортно. Она, как собака, дожидалась подачки – ласкового слова, поцелуя, любви. Но получала в ответ лишь снисходительное пренебрежение и измены. А потом случилась эта его интрижка со Светланой. Может, конечно, это была любовь или помрачение рассудка. Но в разговоре с ней Аркадий твердил, что это все было несерьезно, во всяком случае, с его стороны. Светка неправильно поняла его и стала строить далеко идущие планы, которые он не разделял. Она была одержима идеей выйти за него замуж. Ему же вполне хватало постели. Он и понятия не имел, что она замышляет, а если бы знал, то, конечно, что-нибудь бы предпринял. Разумеется, он был в шоке после того, когда на нее напали в парке. Катя же должна помнить, как он заботился о ней тогда, как требовал справедливого отмщения. Но когда понял, что к покушению причастна его любовница, испугался, смалодушничал, решил, что могут заподозрить и его. Вот почему он молчал, вот почему отдал джип, вот почему не порвал сразу со Светкой.

– И вы ему верите? – спросила Дубровская.

– Верю ли я? – Катя задумалась. – Не считайте меня легковерной дурой, но я думаю, что многое из того, что он мне сказал, правда. Разумеется, не все. Но, как ни верти, он всегда появлялся в критический момент – что тогда, в парке, что потом, в ее квартире. Его появление спасало мне жизнь. Просто я всегда считала, что Аркадий – сильный и надежный, а тут внезапно поняла, что он слаб и бесхарактерен. Вы будете смеяться, но знаете, это придало мне сил!