Хозяин секунду смотрел на нее, а потом захохотал. Он смеялся, запрокинув голову, и черная борода топорщилась, будто корни выкорчеванного куста.
Отсмеявшись, он похлопал Вику по плечу.
– У синьоры хорошее чувство юмора! Я сделаю вам скидку за проживание. Пять процентов!
Он махнул девушке за стойкой.
Вика принялась благодарить, но итальянец снисходительно улыбнулся:
– Наш отель маленький, мы знаем и любим всех постояльцев. Рады будем видеть вас снова. Хорошего дня!
До номера ее проводил молодой смуглый парень с золотой серьгой в ухе, распахнул дверь:
– Прошу, синьора.
Вика поискала в карманах и сообразила, что у нее нет мелочи для носильщика. Она начала бормотать, что позже… обязательно…
– О, ниенте! – парень выставил вперед ладонь. Он держался независимо, почти надменно. Как будто не работал в отеле, а случайно проходил мимо и решил помочь с вещами. Показал, как открывается окно, небрежно кивнул и ушел.
«Решил, что я жлоб, – огорчилась Вика. – Жлобица… Жлобиха…»
«Жадина!» – подсказал внутренний голос.
Точно. Жадина.
Вика расстроилась было – такие мелкие происшествия всегда выбивали ее из колеи, – но потом вспомнила, что хозяин отеля сделал ей скидку, и повеселела. Приятный человек, что ни говори!
Она огляделась. Комната малюсенькая, как спичечный коробок. Окно, к разочарованию Вики, выходило во внутренний двор. Посреди двора сгрудились мусорные баки. За ними кто-то курил, сидя на корточках – с третьего этажа не разобрать.
Вика подняла взгляд выше. Черт с ним, с двором! Кому он нужен, когда горбатые крыши перекатываются одна за другой, а за ними вздымается медно-зеленый, огромный, как кит, купол собора. Ветер доносит шум толпы и смех, где-то хлопают двери, вдалеке звонит колокол. Пахнет помойкой, морем, сигаретным дымом, счастьем…
– Венеция, – сказала Вика и зажмурилась.
Невероятно.
Она все-таки сюда приехала.