Ангус прокашлялся, но голос все равно звучал хрипло:

– Я готов пожертвовать, но ради чего?

– Ради цели. Ради единства. Ради этого города, Ангус.

Ангус усмехнулся:

– И зачем, скажи на милость, убивать невинных ради единства?

– Двадцать пять лет назад американский президент приказал сбросить бомбу на два японских города, среди жителей которых было множество детей и других ни в чем не повинных людей. Это предотвратило войну. Господь нередко ставит нас перед выбором.

– Когда выбирать не тебе, говорить легко.

– Я знаю, сколько нам приходится заплатить за это, Ангус. Совсем недавно я собственноручно перерезал горло невинному человеку и сделал это ради единства. Это вовсе не означает, что по ночам меня не мучают кошмары. Сомнение, стыд, вина – это лишь часть той цены, которую мы вынуждены платить, если действительно хотим совершить что-то хорошее, а не просто наслаждаться собственной непогрешимостью.

– Бога нет, а я не президент.

– Верно, – Макбет снял крышку с коробки, – зато я здесь – и Бог, и президент, и я даю тебе возможность исправить ошибку, которую ты допустил сегодня в Файфе.

Ангус заглянул в коробку и в ужасе отшатнулся.

– Сегодня ночью ты возьмешь это с собой на фабрику «Эстекс» и сожжешь там в печи, – сказал Макбет.

Побледневший словно мел Ангус сглотнул:

– Эт-то реб-бенок из к-клуба…

– Солдаты, то есть мы с тобой, знают, что в войне порой страдают невинные, однако тем, ради кого мы воюем, это неизвестно. Поэтому нам приходится скрывать это от них, чтобы они не впадали в уныние. Что скажешь, Ангус?

– Э-э… я…

– Слушай. Я даю тебе это задание, потому что доверяю. Ты можешь сжечь тело в «Эстексе». А можешь использовать его как улику против собственных братьев-гвардейцев. И тем не менее я рискую. Ведь я должен убедиться, что на тебя можно положиться.

Ангус покачал головой и сдавленно всхлипнул:

– Ты хочешь сделать меня соучастником, чтобы убедиться, что можешь положиться на меня.

Макбет покачал головой: