Виттория кивнула, соглашаясь. Итак, нужно следовать в направлении дыхания, думала она, но куда именно?

– Ну и что у вас получается? – спросил, подойдя к ним, Оливетти.

– Слишком много церквей, – ответил гвардеец. – Десятка два или даже больше. Думаю, если мы направим по четыре человека к каждой…

– Забудьте, – прервал его Оливетти. – Мы дважды упустили этого парня, хотя точно знали, где он должен находиться. Организовав массовый рейд, мы оставим Ватикан без охраны и будем вынуждены прекратить поиски антивещества.

– Нам нужен справочник, – сказала Виттория, – с указателем всех работ Бернини. Если удастся просмотреть названия, то вы, возможно, что-то и вспомните.

– Не знаю, – ответил Лэнгдон. – Если работа создана специально для ордена «Иллюминати», то она скорее всего малоизвестна и в указателе ее может не быть.

Виттория его сомнений не разделяла.

– Первые две скульптуры были достаточно известны. Во всяком случае, вы слышали об обеих.

– Это верно… – протянул Лэнгдон.

– Если мы просмотрим названия и наткнемся на слово «огонь», то, возможно, обнаружим статую, которая находится в нужном для нас направлении.

Попытаться, во всяком случае, стоит, подумал Лэнгдон и, обращаясь к Оливетти, сказал:

– Мне нужен перечень всех работ Бернини. У вас, парни, случайно, не найдется здесь настольной книги о великом мастере?

– Настольной? – Оливетти, судя по его тону, очень удивился.

– Не обращайте внимания… Мне нужен любой список. Как насчет музея? Там наверняка есть справочники по Бернини.

– Электричество во всех музеях отключено, – мрачно произнес гвардеец со шрамом. – Кроме того, справочный зал очень велик. Без помощи персонала…

– Скажите, – вмешался Оливетти, – указанная работа Бернини была создана, когда скульптор работал здесь, в Ватикане?

– Почти наверняка, – ответил Лэнгдон. – Он провел здесь почти всю свою творческую жизнь. А во время конфликта церкви с Галилеем уж точно находился в Ватикане.

– В таком случае может существовать еще один справочник, – удовлетворенно кивнув, сказал Оливетти.

– Где? – с надеждой спросила Виттория, в которой снова проснулся оптимизм.

Коммандер не ответил. Он отвел гвардейца в сторону и о чем-то заговорил с ним, понизив голос. Швейцарец, судя по его виду, был не очень уверен в успехе, но тем не менее утвердительно кивал. Когда Оливетти замолчал, солдат повернулся к Лэнгдону и сказал: