— Да нет, почти не смотрела…

— Ты думала обо мне?

— Еще бы. О тебе и о твоей самодовольной улыбочке. Той самой, которой ты улыбаешься и сейчас.

— Она всегда неотразимо на тебя действовала, правда же?

— Я ее называю «Натан Чесс номер три».

— Нет, — возразил он, — это номер два. — Затем обнял ее. — А вот это — номер три.

Некоторое время они стояли, обнявшись, среди медицинских халатов, панталон и обуви. Больничная романтика во всей своей красе.

Но Марион еще никогда не чувствовала себя такой счастливой.

— У меня для тебя подарок, — сказала она.

— Вот как?

— Да.

— В честь чего?

— Решила отметить наш первый месяц.

— С того дня, как я поцеловал тебя на площади перед Нотр-Дам?

— Именно.

— Ну, надо же. Все и впрямь серьезно!

Марион раскрыла пластиковый пакет и вынула оттуда небольшую гипсовую плитку.

— Что это? — спросил Натан.

— Это плитка с отпечатками рук, вроде тех, что на Голливудском бульваре. Я взяла гипс в отделении первой помощи и сама ее сделала. На ней отпечатки обеих моих ладоней. Раз уж ты постоянно занимаешься чужими руками, пусть у тебя будут и мои. Имей в виду, это хрупкая вещь. Так же, как и я. Ты не должен меня разбить.

Улыбка Натана исчезла.