– На следующую ночь, – наконец продолжила она, – на меня напали в госпитале. Мужчина в латексном комбинезоне попытался меня убить. Он зарезал санитара и полицейского, которому было поручено меня охранять. Мне удалось убежать. Для вчерашней самоубийцы это было довольно оригинально. Очевидно, мой час действительно еще не пробил.
– По крайней мере, вы кое-чему научились.
– Избавьте меня от этого снисходительного тона.
– А личность нападавшего установили?
Она выругалась и заорала:
– Вы вообще газеты читаете или что?!
– Перестаньте увиливать, Гаэль. Не важно, что я читаю и что знаю, цель нашего сеанса – чтобы вы, именно вы рассказали, что же произошло.
Она вытолкнула скопившийся воздух со свистом скороварки.
– Мужчина, приходивший той ночью, был Человек-гвоздь. Вернее, убийца, который подражал Человеку-гвоздю, серийному душегубу, которого мой отец арестовал в семидесятых годах в Катанге. Предупреждаю: я не стану рассказывать ни ту ни другую историю.
Она услышала легкий вздох, который, возможно, был улыбкой, потом:
– Чем закончилось это дело?
– Расследование было поручено моему брату Эрвану. В конце концов он разоблачил убийцу.
– Он убил его, да?
– Это я его убила.
На этот раз она ощутила, что он шокирован ее признанием. Официально считалось, что Эрван Морван, начальник бригады уголовного розыска, устранил преступника, проникшего в его дом. Никто не знал, что на самом деле это сделала Гаэль, которая ночевала в его квартире, – именно она взялась за нож.
Возможно, она пришла сюда, чтобы освободиться от этого бремени. Или же ради простого удовольствия спровоцировать доктора Каца. Она так и представляла себе его расширенные зрачки, приоткрытый рот. Она ненавидела его внешность: женоподобное лицо, неестественную худобу, слишком жеманный вид.
Теперь она окончательно приняла вертикальное положение и уселась на диване с горящими глазами, машинально сжимая сумочку обеими руками.
– Больше я вам ничего не скажу, – выдохнула она. – Хватит на сегодня.
– Так или иначе, наше время истекло.