— Джек, мне надо сделать кое-что по другому делу. Позвоню тебе завтра.

— Еще одно, — сказал Джек. — У нас есть небольшой прогресс — в двух кварталах от Ла Палома был угнан «олдс». Брошен в Само Пир, никаких отпечатков, но я добавил его к нашему списку угонов. А на проверке протезистов мы дошли до сто сорок первого. Дело продвигается медленно, но, если предчувствие меня не обманывает, мы рано или поздно его возьмем.

ЕГО.

Дэнни рассмеялся. Вчерашние ушибы ныли, кулаки огнем горели после сегодняшней драки.

— Обязательно возьмем!

Приняв душ и переодевшись, Дэнни снова превратился в Теда Кругмана — Красный Тед-мачо в спортивном пиджаке Карен Хилтшер, в спортивных брюках и шелковой рубашке из набора Консидайна. На Беверли-Хиллз он едет не спеша в среднем ряду, поминутно поглядывая в зеркало заднего вида, высматривая близко едущие за ним машины и водителя без лица, пристально в него вглядывающегося в лучах дальнего света, потому что в глубине души ОН хочет, чтобы ЕГО схватили, ЕМУ хочется, чтобы все знали — ЗАЧЕМ. Однако ничего подозрительного Дэнни не заметил, хотя дважды едва не спровоцировал аварию.

К дому Клэр де Хейвен он подъехал на сорок пять минут раньше, увидел у подъезда «линкольны» и «кадиллаки», неяркие огни в занавешенных окнах. Одна боковая створка была приоткрыта для вентиляции, но тоже занавешена. Окно находилось со стороны вымощенной камнем дорожки и высокой зеленой изгороди, отделявшей дом Клэр от других владений. Дэнни подошел к открытому окну, присел и стал слушать.

Долетали только отдельные слова, перебиваемые кашлем и заглушенные другими голосами. Дэнни разобрал мужской возглас:

— Первыми взбесятся Коэн и его лакеи. Голос Клэр:

— Все зависит от того, когда начать давление. Мягкий протяжный говор из средневосточных штатов:

— Мы должны дать студиям шанс сохранить свое лицо, вот почему нам нужно знать когда…

Дэнни поглядывал по сторонам — не видит ли кто его. А там заговорили о президентских выборах 52-го, разговор перерос в какую-то ребяческую перепалку, конец которой положила Клэр, высказавшись о Стивенсоне[42] и Тафте [43] как о фашистских прихлебателях, только разных мастей. Что-то говорили о режиссере Поле Дуанее и его классических фильмах в духе Кокто, а потом практически дуэтом мягкий мужской голос со смехом отзывался о «старой пассии», а другой зычным голосом с южным акцентом воскликнул:

— Зато я получил Клэр.

Дэнни вспомнил выписки из досье психиатра: Рейнольде Лофтис и Чаз Майнир были в прошлом любовниками, а Консидайн ему говорил, что теперь Лофтис и Клэр помолвлены и собираются жениться. Его затошнило, и он посмотрел на часы: 8:27 — время выходить на противника. Он обошел дом и позвонил. Открыла ему Клэр со словами: