– Нет! – закричала Лея.

Ее крик был совсем иным, непохожим на тот, что я слышал в доме Кембла. Сейчас она кричала вполне по-человечески. Знаешь, читатель, этот крик принес мне странное облегчение. Я понял, что не являюсь причиной ее мучений. У Леи Маркис начинался припадок.

– Мисс Маркис!

Она уже не слышала меня, хотя внешне могло показаться, что ей стало стыдно за свое поведение. Шатаясь, она побрела к обрыву.

– Мисс Маркис! – снова крикнул я.

Умом я понимал, что она движется к собственной гибели, но мое тело будто приросло к скамейке. А Лея брела и брела на одеревенелых ногах. Она выбралась на обзорную площадку, не имевшую никаких ограждений. Сотрясаясь всем телом, она подвинулась к самому краю. Несколько секунд ей еще удавалось сохранять равновесие, потом она наклонилась и…

– Нет! – завопил я.

Я успел схватить ее за руку, но было поздно. Ее тело, исполненное намерения упасть, падало, увлекая за собой и меня. Мы полетели вниз, сопровождаемые стуком камней и обжигающими порывами ветра. Я крепко вцепился в пальцы Леи и закрыл глаза.

Падение было секундным. Под ногами у меня вновь оказалась твердая поверхность.

Я открыл глаза и почти засмеялся, ощущая боль в спине и ушибленных коленках. Какая ничтожная плата! Главное, мы были живы. Пролетев не более восьми футов, мы упали на гранитный выступ и… спаслись. Мы с Леей были спасены.

Когда первый восторг угас, я понял, что радоваться нечему.

Лея пролетела мимо выступа, и сейчас ее тело висело на моей руке, раскачиваясь в воздухе. Как же медленно доходило до меня наше отчаянное положение! Лея висела над обрывом. Я оставался ее единственной спасительной нитью, тонкой и ненадежной, ибо сам едва держался на узком выступе.

А под нами – под нами были сотни и тысячи галлонов воздуха. Там, где он кончался, нас ждали острые, покрытые ледяной коркой береговые камни. Любой из них мог превратить наши тела в кровавое месиво.

– Лея, – хрипло прошептал я. – Лея.

Очнись! Я мог бы беспрерывно кричать это слово. Она все равно меня не слышала. Лея целиком находилась во власти припадка. Ее одеревеневшее тело тряслось в судорогах, норовя выскользнуть. Из приоткрытых губ сочилась пена. Я достаточно насмотрелся на страдающих падучей и знал: пока не окончится припадок, Лею не разбудит даже иерихонская труба.

Сколько еще я смогу удерживать ее на весу? Ведь она держалась на нескольких пальцах одной руки. Не наступит ли страшный миг, когда придется выбирать: разжать свою руку или падать вместе с нею?

– Лея!

Я не звал на помощь. Я упорно звал ее, ибо только она могла мне помочь. Мы забрались в такое место, где нет случайных прохожих. Гребцы больших и малых лодок, плывших по реке, даже не поднимали головы, считая, что крики обращены не к ним.