Этому Лютера научил печальный опыт предыдущей работы на Гоулд-коуст, когда вернувшаяся домой супруга застала его за обыском дома — а ведь нужную ему вещь, как он потом понял, мог принести сам объект, нужно было только уговорить его это сделать. Теперь Лютер старался избегать ненужного риска.

Лютер провел тщательную разведку. Он убедился в том, что мисс Камильери была одна в доме мистера Муна. Если бы она вернулась в дом и там осталась, он бы отправился следом и похитил ее.

Хорошо.

Мобильник жертвы находился в сумочке, так же, как и ее бумажник, кое-какая косметика и комплект ключей. Лютеру было дано задание только найти и изъять мобильник. Можно было считать, что операция прошла успешно. Оставалась всего одна инструкция, которую ему надлежало выполнить перед возвращением в Сидней.

Лютер подъехал к дому Эми Камильери и припарковал фургон на задворках. После этого он вышел из машины, чтобы снова взглянуть на свою пленницу. Казалось, девушке было холодно, ее губы слегка посинели, а кожа стала бледнее, чем полчаса назад. Резиновая подстилка не согревала; в фургоне было прохладно. Девушка все еще медленно дышала, глаза вращались под опущенными веками.

Лютер натянул латексные перчатки; при этом раздался громкий щелчок, и голова Эми сразу же повернулась в его сторону.

Объект приходит в себя.

Ее глаза смотрели в его сторону, но взгляд не фокусировался. К девушке медленно возвращалось сознание, но двигаться она все равно не могла. Лютер был уверен, что пленница еще некоторое время будет недееспособна и ему не придется связывать ее или затыкать ей рот кляпом. Но ему совсем не хотелось, чтобы девушка окончательно пришла в себя в тот момент, когда он будет заканчивать работу.

— Вот, это тебя согреет, — сказал Лютер, избегая встречаться с девушкой взглядом. Он достал из угла фургона толстое одеяло и накрыл ее. Эми сжалась, словно пытаясь согреться, но было видно, что она еще не вполне контролирует свои движения.

— Кто вы? — выдавила она из себя.

Лютер не ответил. Он приготовил шприц и, достав из своего чемоданчика резиновый жгут, опустился на колени. Девушка задрожала.

— Все хорошо, — сказал он и подтянул одеяло до самого подбородка пленницы. Затем высвободил ее левую руку и осмотрел вены, едва проступающие под бледной кожей. Девушка даже не поморщилась, не говоря уже о том, чтобы оказать сопротивление. Она была еще очень сонная, вялая. И она не должна была почувствовать укола.

— Расслабься, — проговорил Лютер на ухо пленнице и затянул на ее руке резиновый жгут, чуть выше локтя. Лютер не отличался красноречием, и его работа не требовала слов. Но сейчас он делал все возможное, чтобы успокоить жертву. Девушка все еще дрожала, даже под одеялом.