Верспрее повернулся к бургомистру:

— Что нового, господин Бине?.. Допросили уже Лабара?..

Бургомистр для проформы немного поломался: он-де обещал ничего никому не рассказывать о ходе следствия, малейшая нескромность может насторожить виновного…

— Но все же, вы нам скажите, допросили уже Лабара или нет?

— Да, допросили, — ответил Бине.

— Ну, и… его не задержали?

— Антуан Лабар, — торжественно заявил бургомистр, — предоставил судебному следователю алиби. В то время, когда душили Виру, он находился у себя на кухне с сестрой.

— Таким образом, он вне подозрений? — спросил Гитер.

— Право слово, вы слишком многого от меня хотите. Но, естественно, если только Лабар не обладает даром вездесущности, мне кажется маловероятным, чтобы он мог одновременно проверять счета дома и убить коммивояжера на Центральной улице.

— Да, это было бы сложно… — вставил Моль, сраженный словом «вездесущность». — Кроме того, лично я…

— А кто, — вмешался Верспрее, — подтвердил алиби Лабара? Жена?

— Сестра, — ответил бургомистр. — Мы с ним ходили к нему домой и даже поднимались в спальню красавицы Жюли…

— О! О! — оживился ветеринар. — Но ее, конечно же, там не было?

— Почему, она была там. Да еще в кровати! Именно поэтому судебный следователь и настоял на том, чтобы ее повидать…

— В кровати! — воскликнул Лепомм, стоявший рядом со столом, уперев кулаки в бедра и стараясь не пропустить из разговора ни слова. — Я думаю, вы не скучали, господин бургомистр, а? Она, должно быть, хороша в кровати, эта шлюха…

Бине пожал плечами:

— Она больна и спала.

— Но, чтобы допросить, ее надо было разбудить, — заметил Верспрее.

— Ее не допрашивали, — пояснил бургомистр. — Судебный следователь лишь осмотрел комнату. Мы оставались на пороге и… за все это время красотка Жюли не шелохнулась…

Поколебавшись, он прибавил: