Элли покачала головой.

– Мне никто этого не говорил.

– А кто ты такая? – спросил Берлингер.

Девушка решила проявить скромность.

– Меня взял с собой отец.

Раввин посмотрел на Сагана.

– Если ты действительно левит, как написано в послании, то должен знать свой долг.

– Пришло время перемен, – отозвался журналист.

Беккет увидела, что старик удивлен.

– Какой странный ты сделал выбор, – сказал Берлингер. – Я чувствую гнев. И обиду.

– Я не делал выбора. Мне лишь известно, что моя дочь и человек по имени Захария Саймон что-то задумали, – сказал Том. – Я не знаю, что именно, и меня это тревожит – ведь из-за их планов вчера погиб человек.

– Однако ты привел ее с собой?

– Так я могу за ней приглядывать.

Элли не понравился тон отца, но девушка оставила свое мнение при себе. Она находилась здесь, чтобы узнать то, что нужно Захарии, и споры ей не помогут.

Берлингер взял ключ.

– Я сделал его много лет назад. Это мой вклад в предприятие Марка.

– И в чем оно состояло? – спросила Беккет.

Раввин бросил на нее жесткий оценивающий взгляд.

– Он был избранным, его называли левитом, человеком, которому доверено все. Однако он жил в страшное время. Нацисты изменили нашу жизнь. Они даже пытались найти то, что он охранял.