— Вы правы. Но у него была на то причина, как и у меня. У нас были причины до поры до времени скрывать результаты исследования.

— Неужели причина важнее, чем жизнь человека?

Жубер вытаращил глаза.

— Конечно нет, — горячо ответил он. — Почему вы спрашиваете об этом?

— Мне показалось, смерть Лазаля вас совсем не тронула.

— Вы думали, я виноват в его смерти. — Это был не вопрос, а утверждение.

Она кивнула.

— Перед смертью он сломался и был близок к помешательству, — сказал Жубер. — Ему бы уже никто не помог, а я тем более. Он меня боялся.

— Вы дали ему повод бояться вас. Я заметила между вами враждебность.

— Я ничего не имел против него лично. Я был зол на него за то, что он слишком рано разгласил наши результаты. И это все. — Француз несколько понизил голос. — Лазаль был моим другом, — задумчиво проговорил он. — Но он здорово навредил нашему исследованию своей статьей. Эта статья привлекла внимание прессы к проекту, который следовало завершить, а уж потом обнародовать. И к тому же он помешал мне создать себе имя в нашей области. — Он повторил Келли историю, которую рассказывал Вернону, о том, как однажды у него уже вырвали лавры из рук. — Может быть, теперь вам понятна причина моей скрытности. Поэтому я и не хотел с вами сотрудничать. Я боялся, что мне помешают сделать эпохальное открытие. Я стремился стать тем, кого будут вспоминать за великие исследования в области парапсихологии.

Келли вздохнула.

— А Вернон? — спросила она. — Почему он был так увлечен управлением разумом?

— Его причина еще более веская, чем моя, — ответил француз.

— Один мой коллега сказал, что он скрывал что-то, касающееся его жены. Он...

Жубер перебил ее:

— Уже шесть лет его жена безнадежно больна необратимой душевной болезнью. Когда вы сегодня утром представились его дочерью, вы рисковали больше, чем предполагаете. У Вернона действительно есть дочь. Правда, он не видел ее шесть лет и, вероятно, она его забыла, но тем не менее она существует.

Келли поднесла бокал к губам и тут же опустила, вся обратившись в слух.

— Был у него и внук. Как он рассказывал мне, за ребенком, которому тогда было меньше года, ухаживала миссис Вернон. Она души не чаяла в мальчике, обожала его. Вернон всегда был нервным. Боялся бандитов и грабителей. У них с женой были два добермана. Днем их держали взаперти, а на ночь выпускали. — Он вздохнул. — В тот день они сбежали. Ребенок в это время играл на лужайке. Миссис Вернон ничего не могла сделать. Собаки разорвали его у нее на глазах.

— О Боже! — прошептала Келли.

— Вначале у нее был шок, затем начался кататонический транс. Вернон полагал, что, найдя ключ к подсознанию, сможет вылечить жену. Как видите, в его тайне не было ничего зловещего.