Мог ли он, сын царя и невольницы-истрянки, одиннадцать зим тому назад даже мечтать о том, что унаследует царскую власть, будет править сколотами, а его имя заставит другие народы трепетать и покорно платить дань? Ализоны, каллипиды, тирагеты, хитроумные эллины Ольвии и Никонии — все они покорны его воле и опасаются царского гнева. Далеко видно с вершины этого холма, но не увидать края земель, подвластных ему, раскинувшихся от величественной полноводной Истры до Танаиса[6], от безводной Гетской пустыни до бурного Понта Эвксинского и Меотийского озера[7].

Немало победоносных походов в земли черноризцев-меланхленов, меотов, синдов, людоедов-андрофагов совершил он со своими воинами, а теперь окончательно сокрушил агафирсов. Исполнилась данная им клятва во время тризны по отцу — царю Ариапифу, вероломно убитому царем агафирсов Спаргапифом. Огнем и мечом прошелся он по землям коварного народа, захватил богатые трофеи и множество пленников, а самое главное — разгромил превосходящее численностью войско Спаргапифа и пленил его самого. Вдруг мужчина насторожился, вначале почувствовав, а лишь затем услышав приближающиеся осторожные шаги, но продолжал стоять не оборачиваясь — здесь ему ничто не угрожало.

— Ардар![8] — услышал он почтительный голос телохранителя Евтимаха. — Жрецы закончили все приготовления, и от каждой сотни отобрано по одному пленнику для жертвоприношения. Цари Октамасад и Орик уже находятся возле святилища бога Арея.

— Арей будет недоволен — столь славная победа требует более щедрых жертв. Пусть жрецы отберут по три пленника из каждой сотни!

— Слушаюсь, повелитель. — И Евтимах поспешно удалился выполнять приказ царя.

Скил не спешил отправляться вниз, в свой передвижной город, бесконечно кочующий в поисках более удобных и сочных пастбищ, с бесчисленными четырех- и шестиколесными повозками-домами, останавливающийся надолго лишь в преддверии зимы, — там его ожидала постаревшая царица.

— Опия!

Имя царицы мысленно вернуло его в далекое прошлое, которое, чем дальше, тем все больше казалось сном. Он непроизвольно двумя руками взялся за золотую гривну, словно одно воспоминание о царице стало душить его.

2

2

Царь Скил с личной свитой, телохранителями, знаками царского верховенства, в том числе навершием, служившим еще его прадеду Арготу, не спеша следовал к капищу бога войны Арея. Навершие с фигуркой бога Папая и множеством колокольчиков, расположенных на трех его рогах, мелодично сопровождало этот торжественный ход. Путь пролегал мимо кургана-могилы его отца, находящейся недалеко от ритуального капища, и это была не случайность, а задумка Скила — чтобы дух отца-воителя смог наблюдать, как он отомстит лицемерному Спаргапифу.