– Виталина Левицкая, – ответил он, – я ее давно знаю и уважаю. Это достойная женщина. Она предупредила меня, что вы сейчас в заброшенной кофейне.

Левицкая…

Она служит Помазаннику!

– Вы же понимаете, что она состоит в секте «Свидетели Помазанника»? – поинтересовался я у него.

– Это ее лично право, Дмитрий, и вы не можете ее осуждать, – его ответ.

Лис затянул манжету и прислонил мембрану фонендоскопа к локтевому сгибу. Он стал интенсивно сжимать грушу, накачивая мембрану воздухом.

Я решил подождать, пока он измерит мне давление. Когда манжета наконец сдулась, мне сообщили:

– Сто двадцать на восемьдесят. Прекрасное давление, мой мальчик! Я вас поздравляю.

– Это значит, что вы меня отвяжете?

Маркел улыбнулся мне, как наивному ребенку.

– Я не вижу в вас агрессии. Я не вижу, что вы можете причинить вред себе или кому-то еще. Я отвяжу вас, Дмитрий, но прошу ответить вас мой вопрос.

Я кивнул.

– Что вы делали в заброшенной кофейне ночью?

– Вы же знаете, что я провожу свое расследование, – выкрутился я.

– Безусловно. Но почему ночью, мой друг? Что мешало вам прийти туда при свете дня?

Я понимаю его неудовлетворенность моим ответом.

– А что вы думаете? – обратился я к нему.

– Хм, мне кажется, что у вас проблемы, Дмитрий.

– У всех у нас есть проблемы – великое дело! И у меня они есть, но не такие, о каких вы думаете. Если я расскажу вам о том, чем я занимался той ночью в кофейне «Полночь», то, боюсь, вы меня уже никогда не отвяжите.

Психиатр лишь легко ухмыльнулся.