Она отвечала на вопросы обычным голосом. У Пита создалось впечатление, что Тарстон умышленно придирается к ней. Однако ответ Агнес Уэллер прозвучал кротко и терпеливо:

— Простите, Элик, но мне казалось, я говорю достаточно громко.

— Неважно, что вам кажется. Говорите громко, чтоб вас могло слышать жюри.

Агнес повысила голос:

— В последний раз живым я видела Фреда Ваймера два года назад, двадцать восьмого декабря. Я хорошо помню это потому, что на рождество обычно устраиваю вечер у себя на вилле, и в том году я наметила его на двадцать восьмое. Вдруг перед самым рождеством он ни с того ни с сего вздумал уволиться. Я уговорила его остаться до двадцать седьмого декабря, чтобы приготовить дом для вечера. Утром двадцать восьмого он ушел.

— И куда он направился?

— Он, кажется, куда-то уезжал. А куда именно, я не помню, Элик.

Тарстон откинул со лба черную прядь. Ему не мешало бы и постричься.

— А вы не знаете, были ли у Ваймера враги?

— Нет, но и друзей тоже не было. Он был очень спокойным, очень тихим человеком. Кажется, он даже никуда не отлучался, когда работал у меня. Я хочу сказать, не ходил ни в город, ни даже в гости.

— А не имел ли он обыкновение носить при себе крупные суммы денег или какие-нибудь драгоценности — ну, допустим, дорогое кольцо или там часы?

— Часы у него были, но не думаю, чтоб они были особенно дорогими. Что касается крупной суммы денег, сомневаюсь, были ли они у него вообще. Разумеется, я не хочу сказать…

— Достаточно, мисс Уэллер, вы свободны.

Агнес была несколько удивлена резкостью Тарстона.

Когда она возвращалась на свое место, Пит услышал, как назвали его имя. Проходя мимо, Агнес улыбнулась ему. Он поклялся говорить правду, одну только правду и занял свидетельское место. Элик Тарстон стоял, широко расставив ноги и засунув руки в карманы брюк. Прошла целая минута, прежде чем он раскрыл рот.

— Как ваше имя? — Вопрос прозвучал резко.

— Питер Маркотт.

— Где вы живете?

— В отеле «Уиллетс».

— Чем вы занимаетесь, мистер Маркотт?