Они вышли вместе, и студенты-искусствоведы снова уставились на Пита, когда он проходил мимо.

Глава VIII

Глава VIII

Худой, изможденный человек произнес: «Пятьдесят два», а потом: «Рита Брайэнт в безопасности». После этого он уставился невидящим взором в небо и умер. Его слова могли не значить ничего — просто бредовая прихоть ума, вдруг судорожно вспыхнувшего перед тем, как окончательно перестать действовать. А может, когда-то в прошлом человеку довелось слышать имя Риты Брайэнт, и оно всплыло из глубин сознания в момент последнего просветления. быть может, оно принадлежало какой-нибудь другой Рите Брайэнт.

Никто, даже Агнес Уэллер, у которой работал Ваймер, не мог бы дать ответ на этот вопрос. Но если существовала какая-то связь между убитым и девушкой, погибшей в автомобильной катастрофе, то нити этой связи так или иначе тянулись и к убийце. Поэтому расследование необходимо было начать с Риты Брайэнт или с близких ей людей.

Такое рассуждение, конечно, содержало ряд ошибок, понятных каждому логически мыслящему человеку, однако Питу Маркотту, который мыслил нелогично, оно представлялось рабочей гипотезой. Он не почерпнул ничего нового из беседы с Маргарет Бенедикт, подругой Риты. Теперь он ехал поговорить с родителями Риты.

Пит прочитал на дорожном указателе: «Сойер — одна миля» — и сбавил скорость. Ритмичное шуршание шин о мокрую мостовую стало медленней и тише. Через несколько минут Пит уже въезжал в городок, который под дождем казался серым и унылым. Через два квартала шоссе перешло в главную улицу, протянувшуюся между рядами домов и дальше, через деловой квартал, состоявший из станции обслуживания, магазина сельскохозяйственных машин и скобяных изделий, закусочной и двух бакалейных лавок. На той, что поменьше, была вывеска: «Брайэнт».

Пит вылез из машины и направился ко входу. Помещение было грязным, запущенным. Старик с глубокими складками вокруг рта укладывал покупки в мешок женщине. Когда та расплатилась и вышла, он, медленно волоча ноги, подошел к Питу. Это был маленький, почти крошечного роста старичок, с лицом, на котором лежала печать многолетней усталости.

— Мистер Брайэнт? — спросил Пит.

— Да, я Сэм Брайэнт.

В своих передачах Пит не упоминал предсмертные слова Ваймера, чувствуя, что они могут придать истории, и без того уже воспринятой скептически,неправдоподобность. Итак, он не назвал имени Риты Брайэнт. Теперь, увидев ее отца, он был рад, что умолчал о ней. Жестоко было бы выносить на обсуждение дела дочери этот старика. Да и сейчас жестоко было о ней спрашивать. Однако Пит за этим и приехал сюда, и ему надо было чем-то мотивировать свое любопытство.