— Да потому, что постель аккуратно застлана, а кончики пододеяльника и одеяла подогнуты, как в больнице. Я-то никогда так не делаю, времени нет. И книги тоже сложены такой аккуратной стопочкой, а у Бобби Арнольда на это не хватает терпения.

Полкингорн слегка покачал головой.

— Если позволите, я хотел бы задать еще несколько вопросов, — сказал он самым вкрадчивым голосом, на какой был способен Дэниель Дин. — Скажите, пожалуйста, почему изрезаны журналы?

— Опять же Бобби! Мальчишка прямо-таки помешался на рекламных объявлениях.

— Весь в маму — верит всякой рекламе! — вставил мистер Арнольд.

Полкингорн почувствовал, что у него начинает кружиться голова, но тут же взял себя в руки и, вычеркнув из своего списка пункт о вырезках, снова обратился к женщине.

— Ну, а что вы скажете о пустых флаконах из-под таблеток аспирина в гостиной? Кто их там оставил?

— Боже милосердный! — совсем расстроилась женщина. — Теперь вы окончательно будете считать меня никудышней хозяйкой, мистер Полкингорн!

— Вы сами их там оставили? — встревоженно спросил Полкингорн.

— Да нет, муж. Недели две назад он болел гриппом, и я никак не могла уговорить его полежать в кровати. Целые дни торчал в гостиной, валялся на диване да смотрел телевидение. Я так и не собралась выбросить флаконы. Но почему они вас заинтересовали?

Все промолчали. Полкингорн вычеркнул пункт о флаконах, а потом, подумав, и пункт о седом волосе. У его соседа, Джима Арнольда, была седая голова… Полкингорн растерянно взглянул на заметки под фамилией Сперроу. Оставалось только два пункта, только две нити… Присутствующие словно воды в рот набрали. Может, детективам стыдно за него? Полкингорн высокомерно вздернул голову и решил нанести решающий удар.

— Ну хорошо, — сказал он, пожалуй, даже с издевкой в голосе. — Если наш «друг» штудировал тут детские книжки с картинками, кто же тогда брал и читал книги с полки, те самые, что лежат сейчас на столе в гостиной?

Миссис Арнольд захихикала, но спохватилась и, чуть улыбнувшись, ответила:

— Никто, мистер Полкингорн. Во всяком случае, в последнее время. Вы понимаете… — Она, очевидно, догадалась, какое огорчение испытывает Полкингорн, и заговорила так, будто хотела его утешить. — Если бы вы получше знали нашу семью и наши порядки… У нас есть маленький проектор для просмотра диапозитивов. Джим хотел что-то показать своему коллеге по службе, но стол оказался неподходящим по высоте, и ему пришлось подложить под аппарат шесть толстых книг…

— Вон как! — воскликнул Полкингорн, пытаясь скрыть свое раздражение. — Ну, а что вы скажете вот об этом? — с ожесточением спросил он. — Может, и это вам понятно?! — И он бросил на стол наиболее серьезную улику — зашифрованную записку.