– Кабинет Ниро Вулфа, Арчи Гудвин слушает.

В ответ незнакомый женский голос попросил позвать к телефону Ниро Вулфа. Я сказал, что до одиннадцати он занят, и спросил, не могу ли чем помочь я, его доверенный помощник.

– Вы Арчи Гудвин? – спросила она.

– Да.

– Возможно, вы обо мне слышали. Меня зовут Кэрол Мардус.

– Да, мисс Мардус, я о вас слышал.

– Я звоню, чтобы спросить… – Она замялась, потом продолжила: – Мне стало известно, что обо мне наводят справки. И здесь, в Нью-Йорке, и во Флориде. Вы что-нибудь об этом знаете?

– Да. Справки о вас наводят по указанию мистера Вулфа.

– А зачем ему… – Она помолчала, а потом спросила: – Почему?

– Откуда вы звоните, мисс Мардус?

– Из телефона-автомата. Я иду на службу. А что, это имеет какое-то значение?

– Возможно. К тому же, хотя вы звоните из автомата, мне все же представляется, что это не телефонный разговор. Думаю, позже вы со мной согласитесь. По крайней мере, вы затратили массу денег и усилий, чтобы сохранить происхождение этого ребенка в тайне.

– Какого ребенка?

– Давайте не будем играть в кошки-мышки. Мы уже знаем слишком много. Однако если вы по-прежнему настаиваете, что хотите услышать ответ, то Ниро Вулф сможет встретиться с вами в одиннадцать часов. Здесь, в своем кабинете.

Вновь воцарилось молчание, довольно надолго.

– Я могу прийти только в двенадцать, – наконец сказала она.

– Нас это вполне устраивает, – ответил я. – Кстати, лично мне, мисс Мардус, не терпится познакомиться с вами.

«И еще как, – подумал я, положив трубку, и снова набросился на оладьи. – В жизни мы еще не тратили столько времени и сил, чтобы кого-то найти».

Выпив вторую чашку кофе, я отправился в кабинет, покончил с ежедневными обязанностями, после чего связался по внутреннему телефону с оранжереей. Ведь Вулф пока пребывал в твердой уверенности, что в одиннадцать часов, спустившись в кабинет, застанет в красном кожаном кресле Кэрол Мардус, а новость о том, что он сможет блаженствовать и бить баклуши лишний час, несомненно, улучшит его настроение. Так и случилось. Едва услышав, что Кэрол сэкономила ему десять центов, позвонив сама и назначив встречу на полдень, он пробурчал:

– Приемлемо.