— Первое послание к Коринфянам, — сказал отец Оскар, возвращая бумагу Куарту.
— Вам известно что-нибудь об этом?
Викарий с подавленным видом посмотрел на него, собрался было что-то сказать, но только отрицательно покачал головой и уселся рядом с Куартом.
— Вы по-прежнему стреляете наугад, — произнес он наконец. Помолчал и, скривив уголок рта, добавил: — А говорили, что вы хороший.
Куарт спрятал листок в карман.
— Когда вы уезжаете?
— Завтра вечером.
— По-моему, место, куда вас назначили, паршивое.
— Даже хуже. — Отец Оскар грустно усмехнулся. — Там дожди бывают только раз в году, и то всего на сутки-двое. Все равно что меня сослали бы в пустыню Гоби.
Он искоса взглянул на собеседника, как бы говоря: думаю, без вас тут не обошлось. Куарт поднял руку с раскрытой ладонью.
— Я не имею к этому никакого отношения, — мягко сказал он.
— Я знаю. — Оскар Лобато пригладил рукой волосы и некоторое время молчал, глядя на огонек лампады. — Это лично Монсеньор Акилино Корво сводит со мной счеты. Он считает, что я предал его. — Зло хохотнув, он повернулся к Куарту. — Знаете, я ведь пользовался доверием, мне светила карьера. Потому он и приставил меня к дону Приамо. А я взял же и перешел на сторону противника.
— Государственная измена, — подсказал Куарт.
— Вот-вот. Некоторых вещей церковная иерархия не прощает никогда.
Куарт кивнул. Что-что, а уж это он мог подтвердить со всей ответственностью.
— Почему вы так поступили?.. Ведь вам лучше, чем кому бы то ни было, было известно, что эта битва закончится поражением.